Перейти к публикации
  • Басни

    Басни народов мира
    • bj
      Блестящих почестей достиг один Поэт.
       Гордяся счастливой судьбою,
      Он лиру, выведшу его из мрака в свет,
       Нещадно растоптал ногою
      И поклялся вовек на лире не играть —
      Чтоб не унизиться подобным упражненьем.
       Глупец лишь может презирать
      Талант, которому он должен возвышеньем!

    • bj

      Карета

      От bj, в Шаликов П.И.,

      По грязной улице, в суровую погоду,
       Согнувшись, некто шел пешком
        И, может быть, тишком
       Роптал, сердился на природу;
       Как вдруг лихая четверня
        Кареты самой модной
      Так хлынула в него густою грязью чёрной,
       Что он невзвидел дня.
       «О своенравная, слепая,
      Фортуна дерзкая! — воскликнул пешеход
      (Он, видно, был не то, что мы зовем народ), —
      Дарами щедрыми любимца осыпая,
      На счет других всегда лелеешь ты его!
      Он едет, я иду — подчас и это больно, —
      Но этого еще, к несчастью, не довольно:
      Я должен сюртука лишиться моего!»
       Любимец счастья мнимый,
      Услышавши упрек бедняжки справедливый,
      К отраде истину сказал ему в ответ:
       «Я еду не в своей карете,
      И вовсе у меня, мой друг, кареты нет».
      Наружный блеск ничто. И так напрасно пени
      За скудный свой удел возносим к небесам:
      Блаженство часто мы предполагаем там,
       Где нет его и тени.

    • bj

      Дорога

      От bj, в Шаликов П.И.,

        Софрона кучер опрокинул
       На леву сторону дороги — в ров
      И барина едва-едва оттуда вынул
       Со множеством на лбу рубцов.
      Софрон мой кучера тогда ж переменяет;
       А сей его роняет
      Направо — также в ров. И что ж Софрон?
        Опять расшибся он
       И говорит, досадою пылая:
        «Дороги нет! все ров да ров!»
      Софрон! дорога есть, и вовсе не дурная;
       Но ты дурных имеешь кучеров.

    • bj
      Ночной орел и царь гонимых Фебом птиц,
       А просто: Филин некрасивый,
       Избрав на древней башне шпиц,
      Сидел не шевелясь, как Квакер молчаливый;
      Сидел за тем, что Феб еще не скрылся в понт,
      И озарял еще лазурный горизонт.
      Станицей зяблицы, дрозды и краснозобки
      Слетевшись к Филину, — а филины так робки,
      И жалки так, пока не наступила ночь! —
      Ну теребить его, клевать, дразнить, ругаться.
      Что делать бедному? куда ему деваться?
      Он в изумлении! — Но вдруг станица прочь,
       И быстро от него сокрылась.
      Что значит? — Ночи тень на землю опустилась,
      И Филин принял дух и мужество орлов:
      Не смели дерзкие дождаться сей минуты;
      Не смели продолжать они свои забавы люты.
       Вот верный образ подлецов!

    • bj

      Дети и Халат

      От bj, в Шаликов П.И.,

      Анета пальчиком вдруг Лизе погрозила,
      Шепнув ей: «Папинька в диванной — не шали!»
      И резвость детскую с сестрицей прекратила.
      Потом на цыпочках малюточки пошли
      В диванную, приняв вид важный и степенный;
      И что ж? ошиблися: лишь папенькин вседневный
       На креслах там Халат нашли.
      Ребенок стоит ли насмешки иль упрека?
      Не раз свидетелем бывал рассказчик ваш,
      Что даже взрослые подчас за человека
       Одежду, экипаж
       Упрямо почитают,
      И разницы узнать нимало не желают.

    • bj
      «Признаться ли, сказал Таланту Характер, —
       Что мне подчас завидно,
        Подчас обидно,
      Когда любуются — нередко выше мер —
      Тобой одним; когда тебя лишь превозносят,
       А обо мне вовек не спросят,
       Каков, и существую ль я!..
       Вот участь, при тебе, моя!» —
      «Будь справедливее, — соперник отвечает. —
      Тебя — так кажется — никто не замечает,
      Когда соединить угодно нас судьбе;
      Но, смело говорю, последнюю тебе
      Приносит всякий дань любви и уваженья,
       Или... презренья».

    • bj

      Бумага и Перо

      От bj, в Шаликов П.И.,

      «Скажи мне искренно, всегда ли ум иль чувство
      Меня, безмолвную, пестрить тебе велят?
       Всегда ли знанье, вкус, искусство
       Людей на счет мой веселят?» —
      Спросила некогда страдалица Бумага
      У легкого Пера, которое в ответ
      Сказало тотчас ей: «Мой властелин — отвага;
       С ней покоряют свет!»

    • bj
       Великодушный сильный царь
       Воздушных областей, Орел взирает
       С презреньем на пернату тварь,
      Которая ему несносно докучает
       Своими криками; но он
       Терпенье, наконец,теряет:
      Щебечущих Сорок, каркающих Ворон
       В когтях державных умерщвляет.
      Так критик — Буало подчас своим пером
       Бросает меткий гром
      На сих — увы! — сорок, ворон в Литературе,
      Которые назло и людям и Натуре,
       И чувству и уму
      Шумят без умолка и прозой и стихами,
      И воздают хвалу и честь и славу сами
       Таланту своему!

    • bj
      Признайся, Счастие, что небо для меня,
      Для радостей моих тебя в сей мир послало;
      А ты не проведешь со мной почти ни дня,
       И не заботишься о мне нимало.
        Не стыдно ли тебе?
      Неблагодарное! я за тобой гоняюсь
       И всеми узами к себе
       Навеки привязать стараюсь:
      Богатством, почестьми, пирами и молвой —
      Короче же сказать: утехами и славой? —
      Ты хочешь, Жизнь, меня заставить жить с тобой
       Смертельною отравой?
       Прекрасной способ! Нет!
       Употреби другие:
      Рассудок, чувство, ум, при них дела благие —
      И мы навек друзья! Нас разлучает свет:
      Он для всего дает тебе свои законы;
      Ты, им покорствуя, таишь нередко стоны;
      Он твой тиран; а я тиранов не люблю,
      И для того оков с тобою не делю.

    • bj
      Ягненочек дурного нраву,
      Соскуча быть всё взаперти,
      Чтоб поискать себе забаву,
      Решился, наконец, уйти.
      «На что житьё мое похоже? —
      Он говорил в тоске своей, —
      Тут вижу я одно и тоже;
      Иль голой луг, или ручей.
      А если иногда порою
      И в рощицу отпустят нас,
      Тогда пастух глядит за мною,
      Чтоб я ни с места ни на час.
      Ах! как меня бесчеловечно
      Тиранят здесь и день и ночь;
      Нет! Я рабом не буду вечно!
      Отсюда удалюся прочь!»
      Услышавши сие, Овечка
      Сказала сыну своему:
      «Всё правда!., нету и словечка!
      Неволя в тягость хоть кому!
      Но, милой мой! в края чужие,
      Скажи, — зачем же ты пойдешь?
      Ужель спокойство, дни благие,
      Близ матери ты не найдешь?»
      Тут добрая Овца пустилась
      Ему об этом толковать;
      Но как бедняжка ни трудилась,
      Сын ничего не мог понять.
      Однажды ночью, как все были
      Предавшись сну, он видит вдруг,
      Что двери притворить забыли...
      И тотчас выбежал на луг.
      Тогда совсем уж быв на воле,
      Имел он над собою власть.
      Чего желать тут можно боле?
      Прошла вся прежняя напасть.
      «Земля, — он говорит, — не ложно
      Велика — ей пределов нет;
      Легко вперед идти мне можно...
      Пойду глядеть на белой свет.
      Ну что когда бы я старушке
      Себя стал слепо доверять?
      Тогда пришлось бы мне в избушке
      Свой век лишь в скуке провождать.
      Она мать добрая, конечно,
      Нельзя не согласиться в том,
      И я люблю ее сердечно;
      Но где ж ей разуметь о всём?
      Родительницы ослепленны;
      Они нас мучают, любя.
      Ах! хорошо, что просвещенный,
      Я слушал только сам себя!»
      Сперва наш умник побоялся
      И стал от холоду дрожать;
      Но только утра лишь дождался,
      Он успокоился опять.
      Роса на травочке блистала
      Как будто некакий алмаз;
      Его всё это восхищало;
      Ягненок кушать стал тотчас.
      Известно, что весьма опасна
      Роса такая для Овец;
      Наш странник чуть было ужасно
      От ней не захворал вконец.
      Но скоро луг давно знакомый
      Ему отменно надоел;
      Другою пищею влекомый,
      Ягненок в хлеб гулять пошел.
      Там вдруг, откуда ни возмися,
      Пред ним с собаками мужик;
      Как мой бедняжка ни вертися...
      Но что пустой поможет крик?
      Поймали псы его за шею;
      Глупца к крестьянину ведут.
      «Так для тебя я в поле сею? —
      Сказал ему крестьянин тут. —
      Постой-ко! я тебя, любезной,
      Заставлю от хлебов отстать...»
      Чтоб избежать судьбины слезной,
      Сей скрылся в кустик отдыхать.
      Ободранный весь без пощады,
      Про мать бедняжка вспоминал,
      И вне себя был от досады,
      Что сдуру от нее бежал.
      В сии быв мысли погруженный,
      Он слышит голоса вдали;
      И скоро видит, изумленный,
      Что мальчики к нему пришли.
      Иной ему рвёт сильно ухо,
      Другой за хвост его тащит;
      Иной ногой колотит в брюхо,
      Четвертый лапы теребит;
      И,словом,верно бы убила
      Его толпа сих шалунов,
      Когда б судьба не сохранила
      Несчастного от их оков.
      Явился пахарь к ним в средину
      И всех малюток разогнал.
      «Не стыдно ль мучать так скотину?» —
      Он им с досадою сказал.
      Все разбежалися, покинув
      Крестьянина тут одного;
      Взор жалобный Ягненок кинув,
      Просил о помощи его.
      Мой пахарь, поглядев прилежно,
      И видя, что жирён он был,
      Взял из куста его небрежно,
      И в свой кулёчик посадил.
      «Ого! — сказал он, — нам не худо
      Поесть его с моей женой.
      Для ужина прекрасно блюдо!
      Пойдем-ко, брат, ко мне домой.
      Сей час жалеть ты будешь верно,
      Что стадо покидать так смел...»
      Бедняк отчаялся безмерно,
      Но всё-таки в кульке сидел.
      Пришед домой и сброся бремя,
      Мужик жене стал говорить:
      «Теперь еще, кажись, есть время
      Ягненка к ужину сварить?
      Возьми его — убей, — а кожу
      На будущий мы спрячем год,
      Чтоб оной нашего Серёжу
      Прикрыть зимой от непогод».
      Запрыгал мальчик от веселья,
      Потом просил покорно мать,
      Чтобы часочик от безделья
      Позволила с ним поиграть.
      Мать, как сие представить можно,
      Дала шалить Серёже с ним;
      Он так играл неосторожно,
      Что сей остался чуть живым.
      Но поигравши с ним довольно,
      Малютка, наконец, уснул;
      Тогда бедняжечка наш вольно
      От всех страданий отдохнул.
      Вдруг в голову вошло Ягненку,
      Чтоб прекратился беда,
      Уйти отсюда потихоньку,
      Неведая и сам, куда.
      Он выбрал рощицу густую,
      Чтоб там в покое рассудить,
      Нельзя ль ему судьбину злую
      На лучшую переменить.
      Всего умнее, как казалось,
      Идти бы к матушке родной,
      И сердце с этим соглашалось...
      Да как не видеть свет большой?
      Опять в дорогу он пустился.
      В лесу нашед терновый куст,
      Он под него скорей забился,
      Чтобы уйти от алчных уст.
      Но голод бедного терзает;
      Покушать хочется давно;
      Тут, выходя, он оставляет
      Почти что всё своё руно.
      «Нет нужды! это мне ученье!.. —
      Сказал он, — не пойду вперёд;
      Вить голод худшее ж мученье!..»
      И с сим за травкою идёт.
      Лужок, цветами испещренный,
      Является его глазам;
      Позорищем сим восхищенный,
      Располагается он там.
      Наелся как душе угодно;
      За сим потребно отдохнуть;
      Под старой дуб он лег свободно,
      Хотя немножичко уснуть.
      Несчастной! кто ж из состраданья
      Здесь будет сберегать тебя?
      Тут брошенный ты без вниманья,
      Конечно, погубишь себя.
      И в самом деле, чрез минуту
      Бедняжка в страхе заблеял;
      Волк, пасть свою разиня люту,
      Нечаянно пред ним предстал.
      От ужасу глаза закрывши,
      Не смел он на того смотреть,
      От коего, невинен бывши,
      Ему пришлося умереть.
      Волк жадный, ухватив зубами
      Сего Ягненка поперёк,
      Пробравшись в лес между древами,
      Его в кустарник приволок.
      Там, глядя на него как должно,
      Он говорил: «Спасибо, брат!
      Быть сытым от тебя мне можно,
      И я тебе сердечно рад!»
      Но между тем в лесу раздался
      Различных псов ужасный лай;
      Без памяти Волк испугался,
      Всё бросил, и бежать давай.
      Охотники за ним погнали;
      Один его с дороги сбил;
      Собаки тотчас подбежали,
      И Волк уже разорван был.
      Сим от ужасного злодея,
      По счастью, странник избежав,
      Свой дух перевести не смея,
      Лежал между высоких трав.
      По счастию... ах, нет! напрасно
      Он льстил себя надеждой сей!
      Хотя к зверям попасть ужасно,
      Но вить не лучше ж у людей.
      В суму с дичиною большую
      Его забросили тотчас;
      Там участь ожидая злую,
      Про мать он вспоминал не раз.
      «Ах! для чего, — кричит уныло, —
      Ее не принял я совет?
      Гораздо бы мне лучше было!
      Теперь же и отрады нет!
      Погибну здесь я безвозвратно;
      Иссохнет с горя бедна мать;
      Ах! мне и жить уж не приятно,
      И я решился умирать!..»
      Но пастушок весь день в тревоге
      Искал Ягненка по кустам,
      И шед уныло по дороге,
      Охотников встречает там.
      Об нём спросил он их в печали.
      «Попал, — кричат все, — к нам в суму!..»
      Над ним немало хохотали,
      И его бросили к нему.
      Пастух едва его живого
      Взяв на руки, понес с собой;
      Там на навоз сложив больного,
      Ушел поужинать домой.
      Едва Овечка услыхала
      Блеянье сына своего,
      К нему скорее прибежала
      И в чувства привела его.
      Она не рассуждала много;
      Не стала бедному пенять;
      И так уж он наказан строго
      И мог всё опытом узнать.
      С сих пор он стал повиноваться,
      Чтить наставления родных;
      И знал, что счастьем наслаждаться
      Нельзя никак в кругу чужих.
      О дети милые! не ложно
      Сей случай мог вам показать,
      Что всем благополучье должно
      Среди семейств своих искать.
      Ах! не ропщите николи же
      На власть отцов и матерей;
      Кто может в свете быть им ближе
      И драгоценнее детей?
      Их власть Сам утвердил Создатель;
      Он их наставил для того,
      Чтобы, дел ваших наблюдатель,
      Отец берег вас от всего.
      Что ныне требуют родные,
      То впредь удобно вам помочь;
      Щитом любви несчастья злые
      От вас клонят далече прочь.
      Тогда владеть нам льзя собою,
      Когда созрел уж человек.
      Нередко первый шаг судьбою
      Располагал на целой век.
      Но ежели, вконец с летами,
      Снабдясь ученьем и умом,
      Способны будете вы сами
      Сей жизни шествовать путём,
      Тогда, друзья мои! идите,
      Куда идти велит вам Бог;
      Законы все Его блюдите,
      Чтоб каждый счастливым быть мог.

    • bj

      Червь и яблоко

      От bj, в Мацнев Н.А.,

      Червь в яблоке родился,
      В нем жил и им кормился,
      И всё-таки ему неблагодарен был.
       Сей плод ему в печали
      Однажды речь сию с прискорбьем обратил:
       «Мой друг! не я ль тебя родил?
       Не соки ли мои тебя всегда питали?
      И (кто поверит мне?) я ж должен всё терпеть,
       И для ради тебя в страданьях умереть».
      Вот точно образ ваш, неблагодарны чада!
      К кому ж, коль не к отцу, признательну быть надо?

×
×
  • Создать...