Перейти к публикации
  • Басни

    Басни народов мира
    • bj

      Осел и Соловей

      От bj, в Крылов И.А.,

      Осел увидел Соловья
      И говорит ему: «Послушай-ка, дружище!
      Ты, сказывают, петь великий мастерище:
      Хотел бы очень я
      Сам посудить, твое услышав пенье,
      Велико ль подлинно твое уменье?»
      Тут Соловей являть свое искусство стал:
      Защелкал, засвистал
      На тысячу ладов, тянул, переливался;
      То нежно он ослабевал
      И томной вдалеке свирелью отдавался,
      То мелкой дробью вдруг по роще рассыпался.
      Внимало всё тогда
      Любимцу и певцу Авроры;
      Затихли ветерки, замолкли птичек хоры,
      И прилегли стада.
      Чуть-чуть дыша, пастух им любовался
      И только иногда,
      Внимая Соловью, пастушке улыбался.
      Скончал певец. Осел, уставясь в землю лбом,
      «Изрядно», говорит: «сказать неложно,
      Тебя без скуки слушать можно;
      А жаль, что незнаком
      Ты с нашим петухом:
      Еще б ты боле навострился,
      Когда бы у него немножко поучился».
      Услыша суд такой, мой бедный Соловей
      Вспорхнул и — полетел за тридевять полей.
      Избави, бог, и нас от этаких судей.

    • bj

      Слон на воеводстве

      От bj, в Крылов И.А.,

      Кто знатен и силен,
      Да не умен,
      Так худо, ежели и с добрым сердцем он.
      На воеводство был в лесу посажен Слон.
      Хоть, кажется, слонов и умная порода,
      Однако же в семье не без урода:
      Наш Воевода
      В родню был толст,
      Да не в родню был прост;
      А с умыслу он мухи не обидит.
      Вот добрый Воевода видит:
      Вступило от овец прошение в Приказ:
      «Что волки-де совсем сдирают кожу с нас».
      «О, плуты!» Слон кричит: «какое преступленье!
      Кто грабить дал вам позволенье?»
      А волки говорят: «Помилуй, наш отец!
      Не ты ль нам к зѝме на тулупы
      Позволил легонький оброк собрать с овец?
      А что они кричат, так овцы глупы:
      Всего-то придет с них с сестры по шкурке снять;
      Да и того им жаль отдать». —
      «Ну то́-то ж», говорит им Слон: «смотрите!
      Неправды я не потерплю ни в ком.
      По шкурке, так и быть, возьмите;
      А больше их не троньте волоском».

    • bj

      Вороненок

      От bj, в Крылов И.А.,

      Орел
      Из-под небес на стадо налетел
      И выхватил ягненка,
      А во̀рон молодой вблизи на то смотрел.
      Взманило это Вороненка,
      Да только думает он так: «Уж брать, так брать,
      А то и когти что́ марать!
      Бывают и орлы, как видно, плоховаты.
      Ну, только ль в стаде что̀ ягняты?
      Вот я как захочу
      Да налечу,
      Так царский подлинно кусочек подхвачу!»
      Тут Ворон поднялся над стадом,
      Окинул стадо жадным взглядом:
      Из множества ягнят, баранов и овец
      Высматривал, сличал и выбрал, наконец,
      Барана, да какого?
      Прежирного, прематерого,
      Который доброму б и волку был в подъем.
      Изладясь, на него спустился
      И в шерсть ему, что силы есть, вцепился.
      Тогда-то он узнал, что добычь не по нем.
      Что хуже и всего, так на баране том
      Тулуп такой был прекосматый,
      Густой, всклокоченный, хохлатый,
      Что из него когтей не вытеребил вон
      Затейник наш крылатый,
      И кончил подвиг тем, что сам попал в полон.
      С барана пастухи его чинненько сняли;
      А чтобы он не мог летать,
      Ему все крылья окарнали
      И детям отдали играть.
      Нередко у людей то ж самое бывает,
      Коль мелкий плут
      Большому плуту подражает:
      Что́ сходит с рук ворам, за то воришек бьют.

    • bj

      Обоз

      От bj, в Крылов И.А.,

      С горшками шел Обоз,
      И надобно с крутой горы спускаться.
      Вот, на горе других оставя дожидаться,
      Хозяин стал сводить легонько первый воз.
      Конь добрый на крестце почти его понес,
      Катиться возу не давая;
      А лошадь сверху, молодая,
      Ругает бедного коня за каждый шаг:
      «Ай, конь хваленый, то́-то диво!
      Смотрите: лепится, как рак;
      Вот чуть не зацепил за камень; косо! криво!
      Смелее! Вот толчок опять.
      А тут бы влево лишь принять.
      Какой осел! Добро бы было в гору,
      Или в ночную пору;
      А то и под-гору, и днем!
      Смотреть, так выйдешь из терпенья!
      Уж воду бы таскал, коль нет в тебе уменья!
      Гляди-тко нас, как мы махнем!
      Не бойсь, минуты не потратим,
      И возик свой мы не свезем, а скатим!»
      Тут, выгнувши хребет и понатужа грудь,
      Тронулася лошадка с возом в путь;
      Но только под-гору она перевалилась,
      Воз начал напирать, телега раскатилась;
      Коня толкает взад, коня кидает вбок;
      Пустился конь со всех четырех ног
      На-славу;
      По камням, рытвинам, пошли толчки,
      Скачки,
      Левей, левей, и с возом — бух в канаву!
      Прощай, хозяйские горшки!
      Как в людях многие имеют слабость ту же:
      Всё кажется в другом ошибкой нам:
      А примешься за дело сам,
      Так напроказишь вдвое хуже.

    • bj
      Когда у нас беда над головой,
      То рады мы тому молиться,
      Кто вздумает за нас вступиться;
      Но только с плеч беда долой,
      То избавителю от нас же часто худо:
      Все взапуски его ценят,
      И если он у нас не виноват,
      Так это чудо!
      Старик-Крестьянин с Батраком
      Шел, под-вечер, леском
      Домой, в деревню, с сенокосу,
      И повстречали вдруг медведя носом к носу.
      Крестьянин ахнуть не успел,
      Как на него медведь насел.
      Подмял Крестьянина, ворочает, ломает,
      И, где б его почать, лишь место выбирает:
      Конец приходит старику.
      «Степанушка родной, не выдай, милой!»
      Из-под медведя он взмолился Батраку.
      Вот, новый Геркулес, со всей собравшись силой,
      Что̀ только было в нем,
      Отнес полчерепа медведю топором
      И брюхо проколол ему железной вилой.
      Медведь взревел и замертво упал:
      Медведь мой издыхает.
      Прошла беда; Крестьянин встал,
      И он же Батрака ругает.
      Опешил бедный мой Степан.
      «Помилуй», говорит: «за что?» — «За что, болван!
      Чему обрадовался сдуру?
      Знай колет: всю испортил шкуру!»

    • bj
      Навозну кучу разрывая,
      Петух нашел Жемчужное Зерно
      И говорит: «Куда оно?
      Какая вещь пустая!
      Не глупо ль, что его высоко так ценят?
      А я бы, право, был гораздо боле рад
      Зерну ячменному: оно не столь хоть видно,
      Да сытно».
      Невежи судят точно так:
      В чем толку не поймут, то всё у них пустяк.

    • bj

      Волк и Кукушка

      От bj, в Крылов И.А.,

      «Прощай, соседка!» Волк Кукушке говорил:
      «Напрасно я себя покоем здесь манил!
      Всё те ж у вас и люди, и собаки:
      Один другого злей; и хоть ты ангел будь,
      Так не минуешь с ними драки». —
      «А далеко ль соседу путь?
      И где такой народ благочестивой,
      С которым думаешь ты жить в ладу?» —
      «О, я прямехонько иду
      В леса Аркадии счастливой.
      Соседка, то́-то сторона!
      Там, говорят, не знают, что̀ война;
      Как агнцы, кротки человеки,
      И молоком текут там реки;
      Ну, словом, царствуют златые времена!
      Как братья, все друг с другом поступают,
      И даже, говорят, собаки там не лают,
      Не только не кусают.
      Скажи ж сама, голубка, мне,
      Не мило ль, даже и во сне,
      Себя в краю таком увидеть тихом?
      Прости! не поминай нас лихом!
      Уж то-то там мы заживем:
      В ладу, в довольстве, в неге!
      Не так, как здесь, ходи с оглядкой днем,
      И не засни спокойно на ночлеге». —
      «Счастливый путь, сосед мой дорогой!»
      Кукушка говорит: «а свой ты нрав и зубы
      Здесь кинешь, иль возьмешь с собой?» —
      «Уж кинуть, вздор какой!» —
      «Так вспомни же меня, что быть тебе без шубы».
      Чем нравом кто дурней,
      Тем более кричит и ропщет на людей:
      Не видит добрых он, куда ни обернется,
      А первый сам ни с кем не уживется.

    • bj

      Щука и Кот

      От bj, в Крылов И.А.,

      Беда, коль пироги начнет печи сапожник,
      А сапоги тачать пирожник,
      И дело не пойдет на лад.
      Да и примечено стократ,
      Что кто за ремесло чужое браться любит,
      Тот завсегда других упрямей и вздорней:
      Он лучше дело всё погубит,
      И рад скорей
      Посмешищем стать света,
      Чем у честных и знающих людей
      Спросить иль выслушать разумного совета.
      Зубастой Щуке в мысль пришло
      За кошачье приняться ремесло.
      Не знаю: завистью ль ее лукавый мучил,
      Иль, может быть, ей рыбный стол наскучил?
      Но только вздумала Кота она просить,
      Чтоб взял ее с собой он на охоту,
      Мышей в анбаре половить.
      «Да, полно, знаешь ли ты эту, свет, работу?»
      Стал Щуке Васька говорить:
      «Смотри, кума, чтобы не осрамиться:
      Не даром говорится,
      Что дело мастера боится». —
      «И, полно, куманёк! Вот невидаль: мышей!
      Мы лавливали и ершей». —
      «Так в добрый час, пойдем!» Пошли, засели.
      Натешился, наелся Кот
      И кумушку проведать он идет;
      А Щука, чуть жива, лежит, разинув рот, —
      И крысы хвост у ней отъели.
      Тут видя, что куме совсем не в силу труд,
      Кум замертво стащил ее обратно в пруд.
      И дельно! Это, Щука,
      Тебе наука:
      Вперед умнее быть
      И за мышами не ходить.

    • bj

      Заяц на ловле

      От bj, в Крылов И.А.,

      Большой собравшися гурьбой,
      Медведя звери изловили;
      На чистом поле задавили —
      И делят меж собой,
      Кто что́ себе достанет.
      А Заяц за ушко медвежье тут же тянет.
      «Ба, ты, косой»,
      Кричат ему: «пожаловал отколе?
      Тебя никто на ловле не видал». —
      «Вот, братцы!» Заяц отвечал:
      «Да из лесу-то кто ж, — всё я его пугал
      И к вам поставил прямо в поле
      Сердечного дружка?»
      Такое хвастовство хоть слишком было явно,
      Но показалось так забавно,
      Что Зайцу дан клочок медвежьего ушка.
      Над хвастунами хоть смеются,
      А часто в дележе им доли достаются.

    • bj

      Орел и Пчела

      От bj, в Крылов И.А.,

      Счастлив, кто на чреде трудится знаменитой:
      Ему и то уж силы придает,
      Что подвигов его свидетель целый свет.
      Но сколь и тот почтен, кто, в низости сокрытый,
      За все труды, за весь потерянный покой,
      Ни славою, ни почестьми не льстится,
      И мыслью оживлен одной:
      Что к пользе общей он трудится.
      Увидя, как Пчела хлопочет вкруг цветка,
      Сказал Орел однажды ей с презреньем:
      «Как ты, бедняжка, мне жалка,
      Со всей твоей работой и с уменьем!
      Вас в улье тысячи всё лето лепят сот:
      Да кто же после разберет
      И отличит твои работы?
      Я, право, не пойму охоты:
      Трудиться целый век, и что ж иметь в виду?..
      Безвестной умереть со всеми наряду!
      Какая разница меж нами!
      Когда, расширяся шумящими крылами,
      Ношуся я под облаками,
      То всюду рассеваю страх:
      Не смеют от земли пернатые подняться,
      Не дремлют пастухи при тучных их стадах;
      Ни лани быстрые не смеют на полях,
      Меня завидя, показаться».
      Пчела ответствует: «Тебе хвала и честь!
      Да продлит над тобой Зевес свои щедроты!
      А я, родясь труды для общей пользы несть,
      Не отличать ищу свои работы,
      Но утешаюсь тем, на наши смотря соты,
      Что в них и моего хоть капля меду есть».

    • bj

      Лжец

      От bj, в Крылов И.А.,

      Из дальних странствий возвратясь,
      Какой-то дворянин (а может быть, и князь),
      С приятелем своим пешком гуляя в поле,
      Расхвастался о том, где он бывал,
      И к былям небылиц без счету прилыгал.
      «Нет», говорит: «что̀ я видал,
      Того уж не увижу боле.
      Что̀ здесь у вас за край?
      То холодно, то очень жарко,
      То солнце спрячется, то светит слишком ярко.
      Вот там-то прямо рай!
      И вспомнишь, так душе отрада!
      Ни шуб, ни свеч совсем не надо:
      Не знаешь век, что́ есть ночная тень,
      И круглый божий год всё видишь майский день.
      Никто там ни садит, ни сеет:
      А если б посмотрел, что́ там растет и зреет!
      Вот в Риме, например, я видел огурец:
      Ах, мой творец!
      И по сию не вспомнюсь пору!
      Поверишь ли? ну, право, был он с гору». —
      «Что за диковина!» приятель отвечал:
      «На свете чудеса рассеяны повсюду;
      Да не везде их всякий примечал.
      Мы сами, вот, теперь подходим к чуду,
      Какого ты нигде, конечно, не встречал,
      И я в том спорить буду.
      Вон, видишь ли через реку тот мост,
      Куда нам путь лежит? Он с виду хоть и прост,
      А свойство чудное имеет:
      Лжец ни один у нас по нем пройти не смеет:
      До половины не дойдет —
      Провалится и в воду упадет;
      Но кто не лжет,
      Ступай по нем, пожалуй, хоть в карете». —
      «А какова у вас река?» —
      «Да не мелка.
      Так видишь ли, мой друг, чего-то нет на свете!
      Хоть римский огурец велик, нет спору в том,
      Ведь с гору, кажется, ты так сказал о нем?» —
      «Гора хоть не гора, но, право, будет с дом». —
      «Поверить трудно!
      Однако ж как ни чудно,
      А всё чудён и мост, по коем мы пойдем,
      Что он Лжеца никак не подымает;
      И нынешней еще весной
      С него обрушились (весь город это знает)
      Два журналиста, да портной.
      Бесспорно, огурец и с дом величиной
      Диковинка, коль это справедливо». —
      «Ну, не такое еще диво;
      Ведь надо знать, как вещи есть:
      Не думай, что везде по-нашему хоромы;
      Что́ там за домы:
      В один двоим за нужду влезть,
      И то ни стать, ни сесть!» —
      «Пусть так, но всё признаться должно,
      Что огурец не грех за диво счесть,
      В котором двум усесться можно.
      Однако ж, мост-ат наш каков,
      Что Лгун не сделает на нем пяти шагов,
      Как тотчас в воду!
      Хоть римский твой и чуден огурец...» —
      «Послушай-ка», тут перервал мой Лжец:
      «Чем на мост нам итти, поищем лучше броду».

×
×
  • Создать...