Перейти к публикации
  • Басни

    Басни народов мира
    • bj

      Отмщенная свирепость

      От bj, в Херасков М.М.,

      Пастушка некогда была,
      Которая красой цвела,
      Но страсть любовну презирала,
      Свирепо на своих любителей взирала.
       В лесах ища забав,
       Суровила природу,
       Считала за устав
       Едину лишь свободу.
       Красой она своей
       Превосходила многих,
       А сердцем свирепей
       Была и самих строгих.
       К несчастью своему,
       Ацест в нее влюбился,
       Которой по всему
       С ней ровен в свет родился:
       И младостию лет,
       Красою и богатством;
       Но был ли мил ей? нет,
       Казалось все препятством
       Заплаты не видать
       Любви его нимало;
       Любить и не страдать
       Ему не можно стало.
       Жестокая краса
       Ацеста пуще мучит,
       Ждет склонного часа,
       Он ждет и не получит.
       Пускает тяжкой стон,
       Он плачет, мысль мрачится,
       И предприемлет он
       Со светом разлучиться.
       В жестокой мысли сей
      Приходит к шалашу тиранки он своей,
      Вещает о любви, жестокость он поносит,
      Пеняет, стонет он, но ветер все разносит;
      Не трогают ее, свирепую, слова,
      И как сперва была тверда, все такова.
      Для размножения Ацестовых мучений,
      Прибавила она к заразам украшений,
       И к пущим силам красоты
       В прекрасны рядится цветы.
      Тогда вскричал Ацест, ее свирепость видя:
      «Я знаю, что уж мне заплаты не иметь,
       Я, жизнь свою возненавидя,
      Пришел у ног твоих, тиранка, умереть;
       Но ты чтоб прежде знала,
       Как жизнь окончу я:
      Тебе достанется наследства часть моя,
      Которой в жизни ты владельца презирала,
       И овцы все мои
       Уж будут слыть твои.
      Когда друзья мои мой дух тем успокоят,
       То храм они состроят,
      Поставят образ в нем жестокой красоты,
       То будешь ты,
      Приемля в дар с полей по всякой час цветы.
      Близ тех священных мест
      Простой гробницею покроется Ацест
      И будет там лежать, где ты ко стаду мимо
      Должна по всякой час ходить необходимо,
       Явить жестокости твои;
      На камне вырежут моем слова сии:
       «Ацест любовию был мучен,
      И не был он в своей любви благополучен,
      Окончил жизнь свою, чтоб свету показать,
      Как может жестоко любовь сердца терзать.
      К пастушке жар его был силен и безмерен,
      Она была горда, он ей по смерть был верен».
      Едва сии слова успел Ацест сказать —
      Стремится смерть болезнь сердечну развязать.
      Напрасно к пастуху друзья его бежали
      И в руки приняли, но мертвого держали.
      Жестокая его выходит с торжеством,
      Ацестом сказанно почтение приемлет,
      Восставлен храм, она явилась божеством,
      И песни от подруг своих похвальны внемлет.
      При пляске голос их самой любви грубил;
      Тиранкин зрак упал, и вдруг ее убил,
      Исчезла красота, и гордой дух смирился,
      Тогда печальной храм лучами озарился,
      Был слышен в облаках веселой глас:
      «Жестокой больше нет, Ацест отмщен в сей час».
      Когда Ацест ее во аде тень увидел,
      Ужасно восстенав, ее возненавидел.
      Она за ним в слезах летает день и ночь,
      Он уши затворя, от ней стремится прочь.
      Подумайте о сей красавице награде:
      Кто в жизни был свиреп, смягчится тот во аде,
      Но поздны нежные раскаяния там,
      Приличней знать любви закон на свете вам.

    • bj

      Клад

      От bj, в Херасков М.М.,

        Один
       Веселой господин
      Лишась великого доходу,
      Которой в картах пролетел,
      Тужил, и кинуться он в воду
      От бедности хотел:
      Смерть лучше жизни числит,
       И тако мыслит.
      Чем голодом мереть
       И от стыда гореть,
       Не лучше ль умереть?
      Пришло намеренье, пришло и не в издевку,
       Бедняк сыскал веревку.
      И веселяся от души своей вредом,
       Приходит в старой дом,
       Веревку прицепить трудится,
       На что? на ней чтоб удавиться.
       Крепка ль была она
       И твердо ль прицепилась,
       Худа была стена,
       И тотчас развалилась.
      Богатство сыплется и золото к нему.
      Что было размышлять в том случае ему?
       Не в удав лезть он мыслит,
        Не деньги числит.
      Оставил удав там, а золото домой
       Несет счастливец мой,
       Во всю свою дорогу
      Благодарит за жизнь и за червонцы Богу.
      Покамест тот домой с находкою бежал,
      Хрыч старой к своему шел кладу и дрожал.
       Прости скупого утешенье,
       Прости и разум, и терпенье,
      Простите денежки, их нет, стена пуста,
       Ошарил там он все места.
       И норки все ошарил;
       Нигде поклажи нет:
       Он в грудь себя ударил
        И, плача, вопиет:
      «Не жаль уж мне души — мою украли душу,
       И тело я разрушу.
       Пойду я утоплюсь,
       Пойду я удавлюсь.
      На месте моего сокровища златого,
       И петля здесь готова;
       И чуть ли не оно
       В нее обращено:
      Так можно ли, чтоб с ним я расступился».
      Безумец в петлю влез, вздохнул и удавился.
      Нашел богатой клад несчастна дворянина,
       А петля — господина.
      За то, что деньги век скупой ему копил,
      Веревку тот ему покрепче прицепил.
       Нередко то бывает,
      Что век свой так скупой кончает;
      И что он соберет со множеством хлопот,
      Наследует тому земля иль вор, иль мот.

    • bj

      Кошка и Воробей

      От bj, в Херасков М.М.,

      Престаньте вы лукавить,
      Неверные друзья:
      На что мне сети ставить,
      Чтоб в них попался я?
      Хоть ваш обман в тумане,
      Да мне не быть в обмане.
      Пороку не имею
      Врагов моих ругать;
      Но я себя умею
      От них остерегать.
      И ваше зло — жало
      Меня стращает мало.
      Желаньем вы горите
      Вовлечь меня в напасть:
      Как зубы ни острите,
      На них мне не попасть.
      Но что увещевати;
      Скажу я басню кстати.
      Сидел я у окошка
      В смущении моем;
      По кровле, вижу, кошка
      Ползет за воробьем.
      С желаньем мысли ладит,
      Что птичку эту скрадит.
      На лакомые зубы
      Приятен был обед.
      Утри голодны губы
      Ты, кошка, наперед:
      А птичка так не дастся,
      Не лучше ли подкрасться?
      «Как завтрак приготовлю,
      Мир сделаю с постом», —
      То думая, о кровлю
      Стучит она хвостом.
      Но птичка та имела
      Слух чистой в этот час.
      Вспорхнула, улетела.
      Так я спасусь от вас.

    • bj

      Жена и таинство

      От bj, в Херасков М.М.,

       У честных обычайно:
       Когда что слышим тайно,
      То в сердце должно умирать;
       Беречься, сколь возможно,
       Когда о чем не должно,
       Женам то не вверять.
        А ежель оглядеться:
      В мужчинах множество подобных жен найдется.
       О этом разбирать не мне,
      Фонтенову скажу я басню о жене.
       С женою муж лукавил,
       И вымысл он составил.
       Спал с нею, и в полночь
       Во всю вскричал он мочь:
        «Какое чудо!
       Есть яйцы очень худо,
       Тяжел их к ночи вес;
      Я в ужин яйцы ел, теперь яйцо я снес».
       Жена, не знав подлога,
       Дивится новизне.
       «Ты, жёнушка, для Бога,
        Не сказывай о мне;
      Избавь меня, дружок, ты от насмешки едкой,
       А то я прослыву тотчас наседкой».
      Божба о скромности уверить помогла;
      Жена, дав много клятв, опочивать легла;
       О приключеньи мыслит
      И тайну новою своей находкой числит.
       Настал лишь только день,
      Все клятвы женины исчезли, как и тень;
        Взвозилась, поднялась,
        Всхваталась, убралась,
       Бежит к своей соседке;
         О сем, о том,
          Потом
      Зашла с соседкой речь о муже, о наседке.
      Короче заключить: жена лицо в лицо
      Соседке молвила, что муж родил яйцо.
       «Яйцо! диковина какая!» —
      «Да только, светик мой, для Бога берегись
       И тайны сей держись».—
      «Пустое, — говорит, — я, матка, не такая,
       Чтоб делать людям смех,
        Да это вить и грех;
      Соседу сделают бесчестие какое?
       Поди себе в покое».
      Та в дом к себе спешит,
        А та уже горит,
       Сказать кому новинку
       Сказать куме пошла,
       И вместо ей гостинку,
      Уж не одно яйцо, да пару принесла.
        Кума тащится к куму
       И яйцам прибавляет счёт;
        От всенародна шуму
      Родилось к вечеру яиц и много сот.
      Болтуньи, болтуны ту тайну разжидили
      И вымысл мужнин впрямь к наседкам посадили.
      Так тайны многие растут,
       Когда их тем вверяют,
       Которы в век свой врут,
       И тайны расширяют.
       Нередко то случится,
       Из мухи что родится
       Превеличайший слон,
       Из пыли дикой — камень,
      Поставят былью сон,
      Где искра упадет, раздуют тамо пламень.

    • bj

      Бык и Лягушка

      От bj, в Херасков М.М.,

       Лягушка на лугу увидела Быка,
      Прельстилася его безмерной толщиною.
      «Не хвастаться Быку, — сказала, — предо мною».
       И стала надувать она бока.
      «Куда мне, думает, — какая будет честь!
      Я столько ж буду пить и столько ж буду есть».
        Однако обманулась;
       Она до тех пор дулась,
      До тех Лягушка пор равнялася с Быком
       Что стала прах потом.

    • bj

      Сапожник и Богач

      От bj, в Херасков М.М.,

      С утра до вечера Сапожник песни пел,
       Хоть денег не имел;
      Но и без денег чем умел он веселиться,
       Не всем обогатиться
       И скуку прогонять;
      Льзя и в убожестве веселости сыскать.
       Сапожник был таков:
       Кормясь от сапогов,
      Забавные певал себе в забаву песни.
       Иной богач хоть тресни,
       Не сыщет он того,
      Чтоб веселило что по всякой день его;
      А бедняка сего питало, веселило
        Шило.
      Сосед сапожников, весь золотом блистая,
      Пел мало, и еще он меньше спал.
      Когда по утру им проснуться вдруг случится:
       Сапожник веселится
        И песенки поет.
        Досадует сосед,
       Что не торгуют снами,
        Как сапогами:
      «Сапожник крепко спит; я не смыкаю глаз,
      Купил бы у нево сна полный я ночи».
      Досаду ту сносить ево не стало мочи;
      Велел сапожника призвать к себе тотчас
      И говорит ему: «Скажи, сосед веселой,
      Доходу много ли имеешь в год ты целой?» —
      «Доходу в целой год? —
      Сказал с усмешкой тот. —
       Я этак не считаю;
      Доход свой изо дня в другой день вычитаю:
       Свой год счастливо заключу,
       В последней день когда я пищу получу». —
      «Скажи мне: что с трудами
       Ты получаешь днями?» —
       «Не все и дни равны,
       И мы присуждены
      Сидеть без дела праздны:
      Так как служители приказны,
      Как роспуск всем дают,
      У винных сборщиков вина как больше пьют».
      Богач сказал: «Тебя я бедности избавлю
       И на высокую степень теперь поставлю:  Вот сто рублев тебе;
        Употреби себе,
       Как нужда в чем случится».
      Сапожник думает, что все ему то снится;
       Но сто рублев берет
       И думает, весь свет
       На эти деньги купит,
      И благодетелю богатством не уступит.
       Домой мешок понес;
       И как в землянку влез,
      Там денежки зарыл, чтоб не были ничьими.
      Веселости свои похоронил он с ними:
       Он деньги стережет
       И песен не поет:
      Хоть сотнею рублев еще обогатился,
        Но сна уже лишился.
       Опасность, робость тут
       С ним день и ночь живут;
      Когда то получил, что нам приносит муки:
       Ни пил, ни ел без скуки;
        Потеет и дрожит,
        Хоть кошка пробежит,
       И кошки стали воры;
       Наскучить деньги скоры.
      Не полюбил сует наш бедный человек;
       Чтоб возвратить себе опять веселой век,
      Пошел и богачу сказал: «С мешком хоть тресни;
      Возьми свои рубли, и возврати мне песни».

    • bj

      Волк и Пастух

      От bj, в Херасков М.М.,

        Был жалостливой Волк;
       Взять можно тотчас в толк,
      Что я чрез волчью жалость понимаю,
       Как в жалость мы войдем,
        Убогим пищу подаем.
      И то я жалостью подобно называю,
       Когда кого безвинно бьют
       Иль взятки с сироты берут;
        Иль кто кого обидит,
        И это кто увидит,
      Безвинно страждет что такой же человек,
      Быв жалостлив, сдержать не может слезных рек.
       Скотину так же мучат,
       Пекут, варят и вьючат.
      Волк так, как человек, быть жалостливым мог,
       И он четвероног,
      Подобно как Бараны;
      Вить Волки не всегда тираны.
      Но пусть мой Волк Овец и ел,
      Однако, наконец, в раскаянье пришел.
      И с нами то бывает,
       Что часто человек,
      Прожив в злодействе век,
       Раскаясь, умирает.
      В рассудок Волк вступил
       И говорил:
      «Какая де мне прибыль в этом,
      Со всем что ссорюсь светом.
       Все бить меня хотят,
       Пугают мной ребят;
       Охотники, собаки
      Всегда со мною ищут драки;
      Во всех я потерял любовь,
      За что же? За овечью кровь».
      Наполнил голову Волк тем нравоученьем.
      «Не лучше ль с этих пор питаться мне кореньем,
       Или щипать траву?
       Так честным прослыву».
      Поститься Волк мой стал и мясо возненавидел;
       Но некогда увидел,
      Пастух баранину что жарит на огне
       И кормит тем собаку.
       Их видя пищу одинаку:
      «О! о! — вскричал мой Волк,— на что ж поститься мне?
      Приставники своих Овец изволят кушать,
       Чего угроз их слушать,
      И сохнуть с голоду мне, Волку, для чего?
      И я вить не злодей желудка своего;
       От этих дней
       Я стану есть, конечно,
       Овец и их детей;
       И буду есть их вечно».
      О вы! читатели, сей приклад вразумите;
      К чему он клонится, легко то разобрать:
      Коль в дружбе и в свойстве друг друга вы едите,
      То как уж злым душам невинность не терзать?

    • bj

      Притча

      От bj, в Херасков М.М.,

      Был некто пьяница и очень часто пил,
       Весьма вино любил
      И думал, без вина на свете очень скушно,
      За тем, что пьяному все на свете послушно.
      Напившись, уступить не хочет никому,
      И море кажется за лужицу ему.
       Хоть стену прошибить,
       Хотя слона убить,
       То пьяному не чудо;
      Он хвастает о всем, и мыслит, то не худо.
       Но что мне до того?
       Я пьяницу сего
       Не этим уличаю.
      Был храбр он, или нет? За то не отвечаю.
      Пускай он был труслив,
      Пускай был в пьянстве лжив,
      Пускай он был бесчестен;
       О том я неизвестен;
       Какое пил вино?
       И то мне все равно.
      Довольно, что он пил, чтобы напиться пьяну;
      Чем напивался он? Я отвечать не стану;
      Пил цельное вино? или в нем был примес?
      Не знаю, он вина мне капли не поднес.
       Да что мне в том и дела:
      Вино жар делало, иль водка мысли грела?
       Довольно, что пивал,
       Ложился иль вставал.
      Так некогда забравши хмелю,
       В похмелье на неделю,
       Поутру рано встал
       И головою пошатал.
      «Мне надобно теперь опохмелиться», —
       Ему вот это снится;
       Взял кружку он вина,
       Она была полна,
      Ни в капле полноте он тут не лицемерил.
      Велика ль кружка та? Я истинно не мерил.
       С постели пьяной слез,
        И руку он занес;
      Как ястреб воробья, схватил свою он кружку,
       Насытил пьяну душку,
       Похмелье заморил,
       Тотчас заговорил:
        «Я пушек не боюся,
      Стреляй в меня: не пошатнуся».
      Потом вина еще хватил стакан
      И стал побольше пьян.
      Расхорабрился он и, стерши с губы пену,
      Вскричал: «Я вмиг один столкну мизинцем стену».
      Бодрясь, хлебнул еще стакан, потом опять,
      Кричит: «Меня теперь всем светом не связать,
       Один на всех пойду
       И в робость приведу».
      При третьей кружке он, не выпив половины,
      Кричит: «Я раздавлю кремень скорее глины;
       А правая рука
      Закинет десять пуд за самы облака».
      Четвертой выпил он, бодряся мыслью сею:
      «Вставь в землю мне кольцо, поворочу землею».
      При пятом больше врал; но только прихлебнул,
      Споткнулся пьяница, упал, тут и заснул.
      Без хмелю многие так смело рассуждают,
      И храбростью пустой, напившись, всех пужают;
      Но если к делу их без шуток приведут:
      Как этот пьяница, споткнутся и заснут.
       Отвага и буянство
       Есть то же, что и пьянство.

    • bj

      Басня

      От bj, в Херасков М.М.,

      Народы разные живут здесь на земли;
      В одном что городе безделкой почитают,
       В другом за чудо признавают.
      Так некуда впервой Павлина привезли.
      Как будто к барину большому на поклон,
      Павлина посмотреть бегут со всех сторон;
      Павлин любуется, Павлин собой гордится;
      Хоть был при всей красе он так, как птица, прост;
      Но все к кому бегут, в том скоро спесь родится.
        Павлин,
       Как господин,
      Вверх поднял голову и распустил свой хвост.
       Все вдруг возопияли,
       Павлина расхваляли,
      Небесной птицею Павлина называли;
      Павлин за похвалы благодарить хотел,
      Расширяся еще, по-свойски он запел.
      Но ах! несчастие! услыша ту музыку,
      Смех воздали ему за множество похвал,
      И от несносного все разбежались крику.
      Павлин! ты голосом нелепым потерял,
       Что перьями достал.
      Пример спесивого Павлин сей господина,
      Которой на себя приемлет гордый вид:
      Дивятся все ему и хвалят, как Павлина,
      Но ум его узнав, ему наносят стыд.

    • bj

      Притча

      От bj, в Херасков М.М.,

      Что в книгах мы читаем,
      Тем мысль свою питаем.
      Тем нравы чистим иногда.
      Нередко книга тем мудрится,
      Чему не можно сбыться.
       Но верим ей всегда.
      Чтоб сделать к чтению привязку,
      Сказать хочу я сказку:
      Быль то была иль нет,
      Как хочет, судит свет.
      Поехал житель из Тобольска
      Смотреть китайска войска;
      Прошла такая весть,
      Что там гусары есть.
      Тот житель кушал водку,
      В дорогу напился,
      И в путь он поднялся,
      В морскую севши лодку;
       Дорога далека,
       А море не река.
       Писав о здоре,
      В Пекин плыть через море,
       Велики чудеса!
      (Однако кажется то очень вероятно.)
      Он в лодке ехал чрез леса;
      Вот это самому мне непонятно!
      Путь лесом в лодке туг,
      И поднялась погода вдруг;
      Ужасным вихрем закрутило,
      И голову с пловца схватило.
      Читатель, этому ты веры не поймешь,
      Но для чего за быль ты иногда берешь,
      Где правдой предают тебе безумну ложь,
      Коль веришь им, верь мне, и я
       Здесь брежу то ж.

    • bj

      Волк и Журавль

      От bj, в Херасков М.М.,

       Волк костью подавился.
       Не знал он, что начать;
      А Волку докторов, конечно, негде взять.
      У нас бы доктор тем весьма обогатился,
      Когда б из горла кость случилось доставать.
       Но звери не лечатся,
      То, следственно, врачи от них не богатятся;
       Из горла кость нейдет,
       Волк бедной смерти ждет.
      «Умру, — он говорит, — умру необходимо».
      По счастию его, Журавль тогда шел мимо;
       Волк жизнь свою уже кончал,
       Насилу проворчал,
      Чтобы Журавль его при нужде не оставил;
       От смерти чтоб избавил.
        Журавль не доктор был,
        Но прибыль он любил,
      Хотел о плате с ним сперва договориться;
      Волк обещал на все, что хочет, согласиться,
       Лишь только б носом он
       Кость вынул вон.
      Звериному врачу то стало вдруг утешно;
      Употребил к тому не капли и не масть,
        Но всунув шею в пасть,
       Кость вытащил поспешно.
      Лишь опыт своего искусства учинил,
        То платы запросил;
       Волк, больше смерти не бояся,
       Сказал ему, смеяся:
      «И тем бы ты, мой друг, уже доволен был,
      Что головы тебе совсем не откусил».

×
×
  • Создать...

Важная информация

Чтобы сделать этот веб-сайт лучше, мы разместили cookies на вашем устройстве. Вы можете изменить свои настройки cookies, в противном случае мы будем считать, что вы согласны с этим.