Перейти к публикации
  • Басни

    Басни народов мира
    • bj

      Сражение

      От bj, в Херасков М.М.,

      Давно уверен свет, что Лев
       Крутой имеет гнев;
       И кохти львовы
       Для многих не здоровы.
       Мы чтим богатырей,
       А Лев между зверей
       Прославился подобно:
       Имея сердце злобно,
       Сразился с Тигром он.
       Тот к брани ополчился,
       Чей будет тут урон?
       И чья в войне утрата?
       Два храбрыя солдата
       Сразились, слышан рев,
       Дерется с Тигром Лев.
       О! смертные, внимайте,
       Победы ожидайте,
       Брань страшная кипит,
       И много льется крови.
       Но Ястреб тут летит
       И подымает брови.
       Ужасну видит брань,
       Геройские размахи.
       «Готова, — мыслит, — дань,
       Останется для птахи».
       И часто от побед
      Бывает Ястребам и Воронам обед.
       О чем и сумневаться,
       Сразились двое драться
       В глубокости долин.
       Слышна воинска злоба,
       Падет из двух один,
       А может статься, оба.
      Без лавр геройские сердца не ходят с мест,
      И побежденного, конечно, Ястреб съест.
       Надежду он питает,
       А всё желудок пуст.
       Уже с куста на куст
       За пищей не летает
       И хочет строить лиру,
       Воспеть зверину брань.
       Склонилось дело к миру,
       Прости обед и дань.
      Как сделалося то о этом, я несведом,
      Но Ястреб с голоду упал и стал обедом.
      Враждой людей себя иные веселят,
      И прибыль получить паденьем оных чают;
      Однако не всегда прибытки получают,
      И часто общего врага враги делят.

    • bj
      I.
      Беги коварных ты людей,
      Коль хочешь счастлив быть на свете;
      И что советует злодей,
      Остерегайся в том совете.
      Когда к тебе прибегнет льстец,
      И в мысли он твои вселится,
      Его речь сладка, наконец,
      В жестокой яд преобратится.
      Храни незлобивых друзей;
      На оных счастье утверждено
      Вельмож великих и Князей:
      С друзьями жизнь течет блаженно.
      Твой век злодей твой сокрушит,
      Когда друзей тебя лишит.
      О! Музы, вы теперь представьте
      Примеры древние в стихах,
      И сколько льзя поправить, правьте
      Мирские слабости в сердцах.
      Сиракуз-град от Созистрата
      Со всех сторон в осаде был:
      Прежалостная смертных трата!
      Там всех свирепых меч губил.
      Но стрелы сколько ни летали,
      Граждане силы не теряли.
      Не знает Созистрат безбожной,
      Как стены града сокрушить.
      Стремится выдумкой подложной,
      Чтоб Князя их друзей лишить,
      Друзей, которы подавали
      Ему в сражениях совет,
      От бедствий город избавляли
      Чрез множество военных лет.
      Притворно ярость утоляет,
      Послов к Агафоклею шлет,
      Что с ним устроить мир желает,
      Друзей коль пришлет на обед.
      Бесплодны их советы были,
      И предвещанье — пустота.
      Отечество они любили,
      То все льстецам одна мечта.
      Льстецы на то приговорили,
      Чтоб Князь друзей послал к врагам,
      Врата им тотчас отворили,
      Встречают их с мечами там.
      Агафоклей, ты не имеешь
      Теперь ни силы, ни друзей:
      Уж поздно ты о них жалеешь,
      Уже течет во град злодей:
      Кто ныне даст тебе советы?
      Кто стены града укрепит?
      Льстецы дают врагам обеты,
      И кровь твоя, лиясь, кипит;
      И кажется, она вещает:
      Кто лесть на дружбу пременял,
      Тот скоро, скоро то узнал,
      Как власть за дружбу отомщает.
      II.
      Когда ты вознесен высоко,
      Смиряй, колико можно, дух:
      Смиряй и сердце ты и око,
      И плачущим отверзи слух.
      Колеса счастия вертятся,
      Не могут ветры тихо дуть:
      Чем выше станешь возвышаться,
      Себя тем больше не забудь.
      На что, на что моя мне лира,
      Такие мысли подаешь?
      Пороки исправляя мира,
      В сердца одни досады льешь.
      Однако общу слабость нашу
      Я краткой повестью украшу:
      Один Лакедемонской житель
      Примеры честности явил;
      А брат его, забав любитель,
      Худой любитель славы был.
      Один из них любил ученье,
      Жил в обществе своим пером.
      Сыскал ли через то почтенье?
      Никак: что спрашивать о том?
      Другой был глуп и волокита,
      Веселье, роскошь почитал!
      Дорога всем за ним открыта,
      И город весь за ним летал.
      «Велик, велик Пифон», — кричали,
      Меньшого брата звали так.
      Его судьею почитали,
      А старший был у них простак.
      Пифон Лакедемоном правит,
      С собой порокам место дав;
      Друзей своих вредит и давит,
      Не наблюдая чести прав.
      Несчастной брат к вратам приходит,
      Оставленный почти от всех:
      Пифон и взору не возводит
      И слезы братни ставит в смех.
      Где в те часы была природа?
      Где братняя скрывалась кровь?
      Но может ли злодей народа
      Хранить ко ближнему любовь?
      Распространяет гнев и ярость
      На всех, как сильной огнь, Пифон,
      И молодость уже и старость
      Губит и утесняет он.
      Чувствительны им раны стали,
      Сердцам которы налагал:
      Уже любить его престали,
      Народ ко брату прибегал,
      Чтоб, видя общие напасти,
      Он им защитник в бедстве был.
      Сей брат хоть ненавидел власти,
      Но пользу общества любил.
      Развалинами он спокойства
      К правленью общества идет,
      И к утолению нестройства
      У брата первенство берет.
      Пифон, свое несчастье видя,
      Что путь к насильствам брат пресек,
      И власть и жизнь возненавидя,
      Кинжалом свой окончил век.
      Конец такой всегда имеют,
      Которы ближних не жалеют.
      III.
      Не хвали того, что тление
      От природы нам дано:
      Не взирай ты ослепленно
      На пригожество одно.
      Отворяй свои ты очи
      На природной дар души,
      И из мрачных мыслей ночи
      К свету разума спеши.
      Часто прелесть облыгает
      Чувствы нежные сердец,
      И способней повергает
      Их в несчастье, наконец.
      Так прекрасна Орифия,
      Во источники смотрясь
      И красою возгордясь,
      Презрила красы чужие.
      Самолюбие питает
      Жен прелестных красота,
      И о них из мест в места
      Слава громкая летает.
      Так прекрасну Орифею
      Слух прославил по земли.
      Похвалы об ней прошли
      И достигли ко Борею.
      Скоры вихри собирает
      И течет Борей туда,
      Орифия без стыда
      Где красавиц презирает.
      Орифия, пренесенна
      Стала ты в Бореев дом.
      Прелесть! прелесть, ослепленна,
      Что имела ты плодом.
      Если б ты не прославлялась,
      Гордость чувствуя в крови,
      Ты бы с тем не сочеталась,
      Кто не чувствует любви.
      IV.
      Терпи, терпи досады,
      Плати добром за злое:
      Превзыдет все отрады
      Терпение такое.
      Благополучен будешь
      Ты, смертной, совершенно,
      Когда не позабудешь,
      Что в свете все пременно.
      Ты, Феодосий, скажешь:
      Владетель щедрый Греков,
      Но что ты не накажешь
      За слабость человеков?
      Ответ я твой вещаю
      Свирепому Вельможе:
      Там чувствую я то же,
      Что я другим прощаю.
      Владеньем милосердным
      Сердца ты успокоил,
      И узлом, узлом твердым
      Ты общество устроил.
      Такие дарованья
      Когда Цари имеют:
      Тогда их все желанья
      В державе их успеют.
      Россия, над тобою
      Сии лучи сияют,
      И счастливой судьбою
      Нам то же обещают.
      V.
      Когда нам служит счастье,
      Так нет друзьям числа,
      Лишь малое ненастье
      Погибель нанесла:
      Друзья исчезнут оны,
      И скроются тогда,
      И лести и поклоны
      Прощайте навсегда.
      Счастливцы, разбирайте
      Друзей своих сердца
      И с добрым узнавайте
      Дух подлого льстеца.
      Доколь фортуну видят
      И день и ночи при вас;
      Фортуны нет, тотчас
      Тебя возненавидят.
      Адраст, Афинской житель,
      Веселий был любитель,
      Стараньем и трудом
      Все прихоти исполнил,
      Сокровищем наполнил
      Великолепный дом.
      Роскошные беседы,
      Пиры, забавы тут;
      Родня, друзья, соседы
      Рекой к нему текут;
      С Адрастом дружбу вяжут,
      Любовь и верность кажут.
      Но вдруг, какой удар!
      Пришел к нему пожар;
      Пылает все именье,
      С ним ласки и почтенье,
      С ним дружество горит,
      И клятвы огнь уносит;
      Друзей он в помощь просит,
      Однако их не зрит.
      Адраст стоит как камень,
      Пуская тяжкой стон,
      И видит, что сквозь пламень
      Мышь выскочила вон.
      Он в горести хватает
      Огня бежащу мышь,
      И твари сей вещает:
      «Куда, куда бежишь?
      Когда всего лишился,
      Бежишь, злодейка прочь.
      Как здесь я веселился,
      Жила ты день и ночь,
      Открыв неверность мне,
      Умри ты в сем огне».
      Счастливец! сказка эта,
      Быть может, и твоя,
      Пожар, превратность света.
      Мышь, ложные друзья.
      VI.
      Не много полагайся
      На качества и честь,
      Всегда остерегайся,
      Тебе злодеи есть.
      Велика добродетель,
      А злость людей сильна,
      Свирепа и вольна, —
      Весь мир тому свидетель.
      Весь мир достойных любит
      И славу им поет.
      Но больше злоба губит,
      Кому дивится свет,
      Обманом, клеветою
      Достоинства вредят,
      И выдумкой пустою
      К ним ненависть родят.
      Еще троянски стены
      Всходили до небес,
      И сильный Геркулес
      Не делал им премены:
      Свободу город пел,
      И в роскоши пускался,
      Филист их удалялся,
      И жизнь воздержну вел.
      Бесчестных ненавидел,
      На пышных не взирал,
      И в том лукавство видел,
      Такого презирал.
      Отмщением пылают
      Развратные сердца,
      Вредить они желают
      Филиста до конца.
      К наветам злыя смелы,
      И дерзки упрекать,
      Против Филиста стрелы
      Уж начали пускать.
      Царю клевещут злобно,
      Но Царь его любил,
      И ведал то подробно,
      Филист сколь честен был.
      На вред его находит
      Другой злодейства путь,
      И смертных обмануть
      В Минервин идол входит.
      Народ с благоговеньем
      И Царь стоит пред ней;
      Но вдруг со удивленьем
      Внимают голос сей:
      «Достоинства любите,
      На то вам разум дан,
      Филиста истребите,
      Он вводит всех в обман».
      Представьте злобу многу,
      В уста влагают богу
      Погибельны слова:
      Но Богом не смущайся
      О! честность, — опасайся
      Злодея такова.

    • bj

      Пастушка

      От bj, в Херасков М.М.,

      Покидает солнце воды
      И восходит в высоту,
      Ясной день всея природы
      Открывает красоту.
      Стадо Дафнино пасется
      Без пастушки на лугу,
      Дафна, сидя на брегу,
      Горькими слезами льется.
      «Поле сладкими плодами
      Изобилует всегда,
      Месяц с ясными звездами
      Не разлучен никогда.
      День, вчера которой минул,
      За собою день влечет;
      Все порядочно течет,
      А меня пастух покинул».
      Отдалй печальны мысли,
      Утоли плачевный стон,
      Постоянства ты не числи
      Всей природе без препон;
      Поле, полное снегами,
      Видим в прежней ли красе,
      Дни почти различны все,
      Воды бьются с берегами,
      Тучи солнце закрывают,
      Месяц кроется от звезд,
      А любовники невест
      Так подобно забывают.

    • bj

      Фортуна

      От bj, в Херасков М.М.,

      Нередко свой порок в других мы вображаем,
      И кто ласкает нас, того мы обижаем.
       О! Муза, ты воспой:
      За что Фортуну мы, за что зовем слепой?
      Такую госпожу за что весь свет уродит?
      Что будто глаз она лишённа и ума,
       Всеместно бродит,
      За что хватается, не ведает сама;
      Напрасно, кажется, народ ее обидит,
      Я думаю, она довольно ясно видит.
      Хотя за дамой сей таскаться не люблю,
      Пред ней поклонов не гублю,
       Найти себе удачу,
      Здоровья своего и разума не трачу,
      Непленна мной она, я ею не горю,
       Но правду говорю:
      Фортуна, кажется, по всем местам летает,
      За нею бегает всегда людей толпа,
      Кого из множества людей она хватает,
      Ослепнет тот, а не она слепа.
      Не думай, что сие едина лишь химера,
      Увериться легко о правде из примера,
       А это доказать,
      Так можно 6 этом не притчами сказать;
      Фортуны к колесу чуть-чуть лишь кто прикрепнет,
       Тотчас ослепнет,
       Во слепоте своей
      Не видит сродников, не видит и друзей,
      Теряя иногда дорогу пряму,
      Стремглав валится в яму.

    • bj

      Сказка

      От bj, в Херасков М.М.,

      В непросвещенны Греков леты
      Какой-то славной был мудрец,
      За ум и добрые советы
      Страдал весь век свой наконец.
      О нем короткими словами
      Скажу, читатель, перед вами.
      Отец его, Афинской житель,
      Был небогатой человек,
      Тогдашних мудрецов любитель
      И с книгами свой прожил век.
      Сию приятную судьбину
      Оставил после он и сыну.
      Ребячью прогоняя скуку,
      Не шутки в мыслях он держал,
      Вдавался ночь и день в науку,
      И только к книгам прилежал.
      В тех летах школы он кончает,
      Другой когда их начинает.
      Войну со всяким вел пороком,
      Сердечну слабость презирал,
      На глупых жалостливым оком,
      На бедных — плачущим взирал
      Советы всем давал полезны,
      Противны ли они или любезны.
      Чтоб за сребро не быть в ответе,
      Богатство нищим отворил:
      «Все общее добро на свете, —
      Богач разумной говорил. —
      На что сокровищем владею,
      Когда премудрость я имею?»
      Богатство Философу мука,
      Без денег всяк живет с трудом,
      За бедного он был порука:
      Заплаты нет, описан дом;
      И стал наш Философ без хлеба
      Теперь среди земли и неба.
      Делиться с бедным нечем боле,
      Питайся ты умом своим,
      Пошел через пространно поле;
      А мысль его осталась с ним:
      «Когда премудрость я имею,
      На что о деньгах я жалею?»
      Философ в мысли непременной
      Свой путь далеко продолжал;
      Увидел, что ножом пронзенной
      Младенец на траве лежал.
      Он кровь его остановляет,
      От смерти близкой избавляет.
      За так великую услугу
      Себе убежища он ждет;
      Пришел во град, младенца к кругу
      Людей собравшихся ведет.
      От радости они вскричали,
      К владетелю его помчали.
      Младенцу был отец владетель,
      А сын злодеем похищен,
      За ту Философ добродетель
      К степени счастья возвышен.
      Но счастьем ли ему прельщаться,
      Философ должен в нем смущаться!
      Не пользу дней своих приятных
      В уме он начал представлять,
      Лишь к общей пользе самых знатных
      В пороках начал исправлять.
      Но веселится чем наука,
      Другим досада то и скука.
      Она лекарство, а не жало,
      Для всех испорченных сердец;
      А то лекарство раздражало
      Сердца злодейски, наконец,
      И обратилось в огорченье
      Философу его ученье.
      Его рассудок самой здравой
      Вредительным описан был,
      Советы названы отравой,
      Что общий он покой губил;
      Но мой Философ клеветою
      Пренебрегает, как мечтою.
      Он мнит: «Я обществу полезен,
      Они не знают ничего,
      Я их владетелю любезен.
      Боятся ль мудрые кого?»
      Сей дар высокого рассудка
      Для многих пустота и шутка.
      Не вдавшись роскошам развратным,
      Роскошен сей владетель был,
      И будучи упрошен знатным,
      У знатного он слишком пил;
      Для поправленья в этом свету
      Философу ль не дать совету?
      Питье зовет бедой и ядом,
      Царя он хочет уличить;
      Но слов своих ученым складом
      Умел скорее огорчить,
      И выгнала его досада
      Из дому, а потом из града.
      «Испорчены сердца людские»
      Он, бродя в поле, рассуждал;
      Но в мысли углубясь такие,
      Нашел, чего не ожидал:
      Увидел на холму корону,
      Без шапки быв, вздевает ону.
      Устав быть в некоем народе
      Такой всеобще положен,
      Что тот им царь, кто в этом годе
      В корону придет наряжен.
      Едва пришел, тотчас вскричали:
      «Се царь наш!» — мудреца венчали.
      Что стал царем, тому он верит,
      Но чуден сей ему предел.
      Он разум свой и сердце мерит,
      Велят, чтоб он о всем радел.
      Философу иметь владенье,
      Так должно расширять ученье.
      Науки процвели мгновенно,
      Но царь, влюбяся в тишину,
      Велел оружие военно
      Тотчас предать морскому дну,
      Людскую кажущу свирепость,
      Велел сломать военну крепость.
      Его советы утверждали,
      Что быть вооруженным грех.
      Враги в то время набежали,
      Едва не попленили всех.
      А за прямую добродетель
      Был изгнан со стыдом владетель.
      Куда ему теперь деваться,
      Гоним повсюду от небес!
      Чтоб людям вечно не казаться,
      Заходит он в дремучий лес.
      Спокойно тамо дни уставил
      И нам сии стихи оставил.
      «Хоть блеск сребра и пуст и ложен,
      Напрасно ты не трать его.
      Будь в дружбе много осторожен,
      В советах более того.
      Жить счастливо должна учиться
      У общества душа твоя,
      А если весь свет пременится,
      Живи, как начал жити я».

    • bj

      Мартышка во дворянах

      От bj, в Херасков М.М.,

      С полфунта накопя умишка,
      Разумной сделалась Мартышка
      И стала сильно врать;
      А этим возгордясь, и морду кверху драть.
       Но разве для глухого
      Казалась речь умна оратора такого.
       Оратор этот врал,
       А сверх того и крал.
      И так он сделался из зверя дворянином,
       Пожалован был чином.
      В дворяне, господа, Мартышку занесло,
      Так, следственно, у ней и спеси приросло.
       Поймала счастье в руки,
       На что уж ей науки?
      Мартышка — дворянин, как ты ее ни весь,
      Обыкновенной герб таких героев — спесь.
      Но, благородной став из подлости, детина
      Сквозь благородие всем кажется скотина.

    • bj

      Сапожник

      От bj, в Пушкин А.С.,

      Картину раз высматривал сапожник
      И в обуви ошибку указал;
      Взяв тотчас кисть, исправился художник.
      Вот, подбочась, сапожник продолжал:
      «Мне кажется, лицо немного криво...
      А эта грудь не слишком ли нага?»...
      Тут Апеллес прервал нетерпеливо:
      «Суди, дружок, не свыше сапога!»
      Есть у меня приятель на примете:
      Не ведаю, в каком бы он предмете
      Был знатоком, хоть строг он на словах,
      Но черт его несет судить о свете:
      Попробуй он судить о сапогах!

    • bj

      Живописец и Сапожник

      От bj, в Херасков М.М.,

      Давно пословица на свете сем твердится,
      Что всякой ведай то, кто в свет к чему родится.
      Умеют стряпчие безделье говорить,
       А доктора людей морить.
      Портные — красть сукно и шить кафтаны,
        Купцы — искусы и обманы;
       Кто в свете сделан для чего,
        Так дело то его.
      Однако сей закон пренебрегая смело,
       Мешаются в чужое дело;
      И с Петиметром спор заводит Философ,
      Что будто он чесать не смыслит волосов.
        Как тайну эту
       Открыло естество всему учену свету.
      Другой, не доучась и по складам читать,
      Разумные дела стремится просвистать
       И цену у того пред всеми отнимает,
        Чего не понимает.
      В каком-то городе, а точно где, забыл,
       Искусной живописец был.
       Художник был разумен
       И честолюбием не шумен.
      Он мастерство свое на рынок вывозил
      И слушал; если кто о деле худо скажет,
      Так он погрешности замажет.
      Героя, наконец, письмом изобразил.
      Сапожник, мимо шед, глаза свои уставил —
      Не всё таскаются по рынку простяки.
      И говорит: «Куда как кривы башмаки!»
      Кривые башмаки наш мастер переправил
      И выставил опять картину напоказ.
       Сапожник и в другой приходит раз.
        Он думает надежно,
      Что все уж от его поправки неизбежно.
      И говорит ему: «Совсем теперь Герой,
       Да в платье худ покрой».
      Но мастер, будучи в том мнения иного,
       Сказал: «Приятель мой,
      Для этой критики пришли ко мне портного,
       А ты ступай домой».

    • bj

      Муха и Огонь

      От bj, в Херасков М.М.,

      Когда горит Огонь,
      Тогда его не тронь;
      Но тварь не всякая опасность ту приметит,
      И Муха иногда летит туда, где светит.
       Я самовидец был,
       Огонь как погубил
       Летящу прямо к свету
       Безумную тварь эту.
       Подобяся скотам,
      И люди иногда сетей не примечают,
       И счастья ищут там,
      Где, ложной видя свет, несчастие встречают.
      Огонь сиянием прельщает часто Мух;
      Находка ложная так смертных род прельщает,
      И человеческой к пременам склонный дух,
      К погибели его нередко обращает.

    • bj

      Баснь

      От bj, в Херасков М.М.,

       Как ночь за днем стремится,
       Так лето за весной;
       Жар летний утолится,
       Зима прогонит зной.
       Нередко так бывают
       Степени и любви.
       Цветы ее срывают:
       Пылает жар в крови.
       Но скоро вянут розы,
       Когда зима придет.
       Как цвет с полей в морозы,
       Так жар любви пройдет.
       Здесь подлинным примером
       Представлю оной власть.
       Девица с кавалером
       Почувствовали страсть,
      Свиданье частое их нежный жар сугубит,
      Разлука мучит их, страсть множа день от дня.
      Но что о том писать? тот знает сам, кто любит,
      Любовную тоску не менее меня.
      Пылали, полно ли, для сердца действ любовных?
      И к браку общему уговорили кровных.
      О! день приятной, день любовного венца;
      Казалось, счастью их не будет и конца.
      То, что казалося, читатель, не сбылося,
      Любезная жена плод первой принесла;
      Дитя в залог любви сильнейшей родилося,
      А страсть убавилась вершком с того числа.
      Что убыло к жене, к другой то обратилось,
      От коей с ним еще младенца не родилось.
      Переменялся жар чрез целой тако год,
      Пока не совершил любви вторичной плод.
      Любви; но уж не та его воспламеняет,
      Котора прежню страсть рожденьем заменяет.
      Не полюбилася жене поступка та,
      И мужу говорит: «Кто сердце так вручает?
      Ты стал совсем не тот...» — «И ты уже не то», —
       Муж дерзко отвечает.
      Она твердит: «Снося мучении утробны,
      Детей я родила; они тебе подобны». —
      «Нашла утехи ты от нашего плода.
      Люби их, — говорит, — так надобно жене;
      Для общей верности, позволь же ты и мне
      Любить таких, как ты бывала молода».

    • bj

      Превращение

      От bj, в Херасков М.М.,

       Был чортов временщик,
       Или его угодник,
       А может быть, и сродник;
      А именно, он был безбожный откупщик.
      Служило счастие Откупщикову дому,
      Все деньги отдавал беречь он домовому.
        Исправной казначей то был,
        Мотать он не любил,
       Ни капельки ни кушал он хмельного,
      И любит откупщик за это домового,
       Да любит за совет,
      Что доброй рост на рост заемщикам кладет;
       Он был его приказчик,
       Меркурий и рассказчик.
      Но дружба их была к несчастью сплетена:
       Проведал сатана,
       Что так они дружатся,
       Хотел над ними подсмеяться:
       К разрыву дружбы их,
       Откупщика он учит,
       Что прибыль с них получит,
       Когда откупит домовых.
      Уверился купец, просить о том тащится
      И мыслит деньгами гораздо опушиться.
      Проведал домовой о том,
      Приемлет вид его, и стал откупщиком.
      Он взял его жену, ему среди дороги
       Свои приставил роги.
       Чорт стал теперь богат,
       А откупщик рогат.
      Что это все не ложь, то можно догадаться,
      Не впрямь откупщики имеют домовых,
      У них подобные негодницы родятся,
       Приказчики то их.

×
×
  • Создать...

Важная информация

Чтобы сделать этот веб-сайт лучше, мы разместили cookies на вашем устройстве. Вы можете изменить свои настройки cookies, в противном случае мы будем считать, что вы согласны с этим.