Перейти к публикации
  • Басни дня

    • Осёл и мышь

      Емельянова О.В.


      Себе в ущерб любить или дружить
      Не многим людям и зверям в охоту.
      Осел и мышь решили вместе жить
      И разделить все поровну заботы.
      С утра они на ярмарку пошли,
      Купили два мешка овса, два проса.
      Осел легко поднял мешки свои
      И дотащил до дома без вопросов.
      А мышь их сдвинуть с места не могла,
      Таскала целый день в амбар по горстке.
      От тех трудов она изнемогла 
      И пот ручьями тек по серой шерстке.
      Ослу она взмолилась: «Помоги!
      Что тяжкий труд мне, то тебе забава!»
      Осел же ей в ответ: «Сама беги!
      Ну что за потребительские нравы?»
      Трудилась мышь, а ослик отдыхал,
      Плоды блаженно равенства вкушая,
      Но вот когда час ужина настал,
      Случилась неприятность с ним другая –
      Мышь каши наварила из пшена
      И положила каждому по ложке.
      Теперь сыта и счастлива она,
      А у осла скребут в желудке кошки.
      У мыши он добавки попросил,
      Но мышь ослу на это отвечала:
      «Хоть мало у меня мышиных сил,
      Зато и аппетита тоже мало.
      Договорились мы, ну так, изволь,
      Не быть в вопросе равенства нечестным!
      Добавки дать и мне объесться что ль?
      Такая просьба просто неуместна!»
      Безрадостно их протекали дни –
      Проблема за проблемой в каждом деле.
      А жить могли бы счастливо они,
      Когда бы равноправья не хотели.
      Героям басни глупым, поделом.
      Но мы-то понимаем все прекрасно,
      Невыносимо жить, как мышь с ослом.
      Не существует равенства для разных.
    • Стрекоза и Мужик

      Басни из сборника Синтипы


      Кидая по полю пространнейшем глаза,
      В траве крестьянина узрела стрекоза,
      Чтоб бедную ее словить, ползуща брюхом
      И слушающаго, где та сидела, ухом.
      Тут крикнула она тотчас на мужика:
      Ты лучше бы словил орла, иль кулика,
      Из коих выгода ловцам всегда надежна,
      Как словишь же меня, то буду безполезна.
      Что не возпользует трудившагось труда,
      Заботиться о том не должно никогда.
  • Новые публикации басен

    • Сова и Суслик

      Шпаннагель А.Л.


      Сова была чудесной поэтессой.
      Её стихи дышали пестротой.
      Увы, не баловала птицу пресса,
      Писалось для себя, друзей и в стол.
      Книг издано при жизни очень мало,
      Ни членств, ни выступлений, ни наград.
      Известность от неё стремглав бежала,
      Хотя стихам был часто критик рад.
      А Суслик издавался ежегодно,
      Бумагу истязая чепухой.
      Он добивался целей как угодно
      И вскоре стал персоной непростой -
      Он птицей стал высокого полёта!
      Хотя какой у Суслика полёт?
      Обрезать крылья бездарю охота,
      Чтоб не смешить прекрасный небосвод.
      Так оба развивались в разных руслах.
      Как говорится, каждому - своё.
      В историю вошёл, конечно... Суслик!
      (Хотя во многом вляпался в неё).
      Мы резво дивных сов обходим мимо
      И возвышаем сусликов легко,
      Всё чаще замечая то, что зримо,
      И пропуская то, что глубоко.
    • Человек, кошка, собака и муха

      Гей Д.


      Переводчик к своему отечеству.
      Блаженная страна, коея плодородныя поля охраняется Марсом и Нептуном, и ограждаются неприступным жилищем естества. Щедрая природа основала в тебе престол наук и художеств. О Россия! да не будут чада твои невольниками роскоши, и да не востревожит никто благополучнаго твоего жребия. ПЕТР тебя воскресил, ЕКАТЕРИНА просветила, ПАВЕЛ совершит. Соответствуй спасительным их попечениям; блюди себя отечество любезное. Ты восходишь днесь на чреду свою, преуспеваешь в возраст мужеской, то должно отринуть тебе слабости порока и своенравие младенчества уже миновавшагося. Должно укрепляться в добродетелях мужу, а не отроку приличных. Законы твои священны; они начертаны рукою справедливости, подвигнутыя сеодцем; но естьли сии драгоценные залоги милосердия и попечения твоей премудрой Законодательницы оставишь ты без рачительнаго наблюдения, без прозорливой и неколебимой честности, то не будешь соответствовать истинной и должной благодарности к подавшей тебе оныя, и воспрепятствуешь ей наслаждаться совершенством ея творения. Паки ли гнусная мзда искривить прямыя весы правосудия? паки ли вредная роскошь и праздность заразит тебя болезнию? блюдись дражайшее Отечество мое! возвышай и разширяй свою славу, в коей и самая зависть препятствовать тебе будет не в состоянии. Не гоняйся за привидениями внешния суетности; ищи своего блаженства внутри себя. Все у тебя есть изобильно; изведывай свои собственныя силы! и соделавши собственное свое блаженство, разширяй его и на своих соседей, дабы все единогласно возопили благодарение и совокупно воздвигли в честь твоей афины долговечные обелиски, и увенчали их радостными и благодарными сердечными чувствованиями. Се жребий твой Россия!
      Требует природа, чтоб все члены обществ взаимно друг для друга трудились; ни кто из них не произведен для увальчивой праздности. Естество определило одним водить плуг, другим ударять тяжким млатом в раскаленный металл. Некоторым обращать опрометчивый челн; иным, упражняясь в науке познания ветров и брегов, препровождать флоты наши от единаго полюса к другому; иным прилежать к полезными художествам. Некоторым превосходнейшаго существа духам вложило оно в руку приятное перо и в уста сладкое слово для наставления прочих. Почему всяк, стремясь к общественному средоточию, должен в сожитии быть дружелюбен, потребен и необходим, и родясь для совокупнаго блага, пользу и утеху ближняго почитать яко свои собственныя.
      Верховный обладатель за ествы, на столе его предлагаемыя и одолжен земледельцу, за великолепныя и блестящия одежды художнику, за защищение от суровости воздушной трудам строителя. Искусный оружейник приготовляет ему украшающий и защищающий меч; а они все награждаются милостями и попечением своего Монарха. Он защищает их имущество и поддерживает законы; его блаженство зависит от блаженства подданных, а их благосостояние от его собственнаго. Вот цель трудов добродетельных сограждан, и вот получаемые ими сладкие и мирные плоды! одно искусство и трудолюбие всех вообще содержит и укрепляет.
      Некогда нужда принудила животных предложить человеку свои услуги. Прежде каждой из них, живя особно, искал с трудом собственной выгоды. Тысяча забот, тьма опасностей тревожили нещастное их состояние; иногда находили они пропитание, а иногда, лишенные онаго, претерпевали голод. Наконец познали, что одна общественная жизнь может доставлять им достоверныя удобности в содержании, и что одни только человеческие труды и попечения могли удовлетворять их нуждам.
      Поджарая, безсильная и от глада полумертвая кошка желала первая быть выслушана.
      Говори Минета, ответствовал человек, что можешь ты сделать для блага общаго? Сими зубами и сими когтями, говорила кошка, буду я вам служить с неутомимостию; я буду истреблять крыс, вредящих ваши ествы и никакая мышь не дерзнет больше показываться из норы, не будет уже пожирать припасы ваши и оставлять на них втисненные знаки острых своих зубов.
      Я согласен на сие, сказал человек сии качества могут способствовать к общей пользе; крысы похищают наше жито и чинят тщетными подвиги земледельца; а род ваш защищает их труды, истребляя сей вредоносный гад.
      Потом обратясь к собаке: теперь, Турка, скажи, мне какия ты имеешь дарования?
      Милостивый государь! ответствовал пес; кто хвалит сам себя, тот привлекает на себя во лжи подозрение. И так осведомтесь у тех, кои меня знают, спросите их, естьли самая строгая недоверчивость нашла меня когда нибудь или изменником, или несправедливым; спросите о сем моих товарищей, пусть все они скажут истинну; верте, бдение и постоянство мое будут вам полезны. Когда стану я стеречь ваши стада, то пребудут они безъопасны; когда же во время ночи буду я охранять вас, то не дерзнут злодей к вам приближиться.
      Ты говоришь справедливо, сказал человек, столь важныя услуги достойны награждения. Прямая и неколебимая верность так между нами редка, что достойна ты великаго уважения. Сия драгоценная добродетель превышает всякую мзду; так будь же другом моим и сотоварищем.
      Потом обратясь к Мухе, спросил, какия услуги ты обещаешь?
      От меня? жужжала крылатая насекомая. Я думала, что вы совершенно известны о моем происхождении. Милостивый Государь! я дворянка, пристало ли мне упражняться в каком нибудь рукоделье? пусть подлые ремесленники выработывают грубую себе пищу; они исполняют свою судьбину, а я всякой день наслаждаюсь различными забавами. В полдень, когда нежный пол разлучается с постелею, прихлебываю я сладкий чай, от бутылок с Шампанским вином получаю я себе божественные обеды, и обоняю благоухание златовидных сиракузских вин; одним словом, посещаю я токмо великолепныя пиршества и живу для утех. Человек, смеясь ея гордости, возразил самохвальство ея такою речью:
      Долой! далее от сего персика, оставь мягкое сие седалище, непотребная Мошка! тунеядец онаго не достоин.
      Могла ли бы ты, безумная, вкушать от сей сладостной кожицы, когдаб трудолиюбивая рука попечительно не уготовила здесь землю для изращения сего древа? естьли бы и прочия твари подобий тебе были без всякаго достоинства, то конечно голод принудил бы тебя искать пропитания на куче навозной; на ней то такия, как ты, презрительныя твари должны искать пищи своей, нестоя ничьего сожаления.
      Естьли можешь ты различать истинное от ложнаго, то знай мерзкая и самолюбивая пылинка, что тому только, кто способствует разумною ревностию к умножению блага общественнаго, известны суть верныя корысти.
      Сказав сие, смахнул он на землю сию безпокойную гадинку, и раздавя ее, сделал примерную казнь для всех тунеядцов.
    • Юпитер и земледел

      Гей Д.


      Ге к самому себе.
      Ге, обрати взор свой и прилежно разсмотри все тебя окружающее: имеешь ли ты такого искреннейшаго друга, и столько же тобою предеубежденнаго, как ты сам? Твои недостатки, столь видимые от всех, никогда не поражали другаго тебя. Когда дхновение фортуны разрушило воздушныя твои здания, упрекал ли он тебя, унижал ли и приключал ли тебе ужас, выговаривал ли тебе твои недостатки?
      Естьли не внемлющее моления твоего щастие содержит тебя в унижений, то сие не должно казаться тебе странным. Вникни обстоятельнее в поступки прочих людей; не уже ли будешь ты столь несправедлив, чтоб возжелать в одно время и богатства и добродетели? Неужто ты при твоем случае подобно прочим пресмыкался; а хотя и доведен был к тому необходимостию, однако забыл ли истинну, честь, добродетель и спокойствие душевное? Естьлиж ты к сему неспособен, то отрекись фортуны, пиши, будь премудр и будь беден.
      Оцени справедливо дары сей прелюбодейки: что может составить твое благополучие? Естьли оно получалось златом, то было бы мздою лжи и бездельства; но чем более возрастают сокровища сребролюбиваго, тем паче умножаются его муки. Представь одну минуту, (что однако никогда не может быть) представь, что щастие награждает тебя всеми своими дарами; будешь ли ты тем благополучнее? ты живешь мирно и спокойно, и так может ли оно что нибудь лучшее тебе доставить?
      Положим, что ты богатый наследник, изобилуешь великими доходами, наслаждаешся всеми утехами и нетревожишся никакою заботою: не уже ли из всех смертных один ты тот, коего нравы, при перемене состояния и щастия, останутся не растленны? Статься может, что, сделавшись надмеру расточительным, захочешь ты украшаться блистанием суетности, тогда не можно тебе будет пробавится без псовой охоты, без лошадей, без богатаго стола, без многочисленных слуг, без серебра: великия издержки сделают долги твои не оплатимыми; игрою будешь ты разточать доходы целаго государства; доверенность твоя упадает, и тысяща безжалостных заимодавцев принудят тебя остаток дней своих страдать в темнице.
      Вообрази еще, что ты имеешь величайшее могущество; но может ли оно хотя на один час удалить от тебя задумчивость? положим, что позволено тебе насыщать корыстолюбивыя свои прихоти; положим, что ты можешь ослеплять своего государя и утеснять народ; положим что тебя каждодневно прихлебатели твои нянчат нежными ласкательствами; скажи, совсем тем способно ли будет сердце твое ощущать хотя одно сладкое и чистое чувствование? нет; великия преступления делают тебя совсем безчувственным. Естьли стремишся ты к благополучию, я говорю о внутреннем и истинном, то его можно обресть всюды как при дворе, в чертогах, так в шатрах и в бедных хижинах; оно может обитать во всех сих местах; всякой довольной разум оным владеет.
      Утомленный трудами земледелец отдыхал под сению развесистаго вяза. Милосердый Боже! говорил он, сколь горестно мне от года в год влещи тяжкое бремя сей жизни! едва только начинает являться день, работа меня возбуждает; в пот лица достаю я грубое мое пропитание и с каждыми сутками усугубляется мера моего злополучия!
      Великий Юпитпер, слыша сие, выговаривал ему за роптание его тако: неправедная жалоба меня оскорбляет; престань сетовать и яви мне нужды свои. Ты обвиняешь судьбу пристрастием; научи меня, что может сделать жребий твой блаженным, разсмотри собственным своим оком все состояния смертных, чего желаешь, ты? чем хочешь быть?
      После сих изречений отца богов, оратай мгновенно подъятый на облака, увидел, весь человеческий род, его труды и непрестанныя заботы. Зри, сказал Юпитер, человека сего, седящаго пред сими наполненными златом влагалищами; с каким восхищением он его щитает; он нынешний день всею сею грудою приумножил свое сокровище! Ах, естьлиб я был на его месте, возопил пахарь, то мог ли бы еще чего требовать? Научись, ответствовало божество, различать истинное благо от ложнаго, которое имеет одну токмо блестящую наружность; возьми сие зерцало. Земледелец, приняв сго, с ужасом видит в нем сердце сего златолюбца подобно беспрестанно обуреваемому морю; он зрит на лице его все те ужасы, которые причиняют ему размышления о будущем; видит воспоминание прежних грабительств, терзающее трепещущую его грудь, которая не согревалась никогда ни единым лучем блаженства. Отринь моление мое, вскричал крестьянин, сохрани меня, великий Боже! от подобных угрызений. Я содрагаюсь, видя судьбу сего нещастнаго; соблюди меня в низком моем состоянии!
      Обрати взор твой, сказал ему громодержец, на сию блистающую толпу и виждь сего кичливаго и смеющагося вельможу. Увы! сказал простодушный человек, каким, мню, должен тот наслаждаться благополучием, кто таковым образом может одолжать искренних и благодарных своих друзей. — Постой и посоветуй с своим стеклом; очи смертных весьма слабозрящи!
      Великий самодержец! возопил человек, избавь меня сего позорища! — Разсмотри оное хорошенько; виждь все мучения сего невластнаго; виждь злодейское его сердце, пожираемое пламенем развращения; виждь гнусныя его руки, распространяющия заразу между сограждан своих. Любоимение ненасытимое чудовище, и хищение, имеющее орлиные когти, попеременно терзают удручаемую преступлениями грудь его. Упоенный величеством, колеблется он на подножии своем, на кое поставлен честолюбием; иногда полн тщеславия, ругается низшими, а иногда, объятый страхом, дрожит, предвидя близкое свое падение.
      Можно ли помыслить, вскричал земледелец, чтоб под сим прелестным покровом скрывалось столь гнусное состояние? Оставь меня в моей доле, о всесильный Юпитер! оставь мне плуг мой и мотыку!
      Потом разбирал он и отверг состояние хранителя законов, которое ему весьма показалось сходно с участью Министра. Тщетная любовь к славе не представила ему завистною судьбу воина, и он лился слезами о тех бедствиях, коими война опустошает целыя области, превращая их в пустыни.
      Каким зверством должна исполняться душа, попирающая все права и все законы, отъемлющая у подобнаго себе вольность и жизнь? но когда нападения и войны прекратятся, то колико еще терпим мы следующих за ними казней и бед. Сохрани меня, Боже великий! от сего неистовства, пусть будет рука моя употреблять одни токмо мирныя орудия!
      Оглядев тако разныя состояния жизни, признался он чистосердечно в неправоте своих жалоб, а великий отец богов произнес к нему следующия слова, ведай слепый смертный, ищущий истиннаго блаженства, что я не присоединил оное ни к чинам, ни к богатствам, но всякое добродетельное сердце им наслаждается. И так старайся быть справедливым; приобретай добродетель, чрез сие будешь ты наслаждаться душевным спокойствием. После сих слов, дабы сделать земледельца, благополучным, поставил он его под домашний вяз.
    • Дворянин с своею собакою

      Гей Д.


      Сельскому жителю.
      Человек искренняго и простаго сердца гнушается двоемыслием, и никогда не уклоняется ко лже, не стараясь укрывать тайныя свои помышления. Тщетно нападают на него злодеи; тщетно зависть свирепствует и ярится злоречие; добродетель служит ему вместо Егида; все ядовитыя стрелы оной поражающия притупляются и вспять отлетают. Деяния его блистают лучезарным сиянием непорочности, являя невинность и правоту души его. Когда вещает посреди совета о благе своего отечества, и когда соглашает разделенныя мнения спосажденных, будучи ни мздопреклонен, ни подл, отважно изъявляет свои мнения: презрение вельмож ему не опасно; дух его подобен неисчерпаемому кладезю добродетелей.
      Но дабы быть в числе таковых политиков, которые судят без разбора, надобно уметь молчать к стате, а в случае нужды пресекать глас самаго разума. Скажите пожалуйте, какой Лондонской вельможа мог бы вечно сохранить к себе доверенность, естьли бы все преданные мне изгнаны были из Двора Царскаго? Естьли бы истинна свободно достигала до престола, то как бы могли министры с успехом исполнять свои прихоти? Был ли бы им способ воздымать из брения подлых своих невольников, и удобноль бы было им отдалять добродетельных своих друзей?
      Кто умеет лгать по вкусу политики, власть того чрезвычайна и щастие совершенно. Посредством сего дарования употребляет он в пользу свою и самих обладателей престола. Таким - то образом древние Политики обманывали своих государей, отдаляли от них верных и истинных друзей, и удовлетворяя сребролюбивыя свои склонности, обогащались падением республики.
      В некоторой день неустрашимый Антиох, подвергаясь всем опасностям звероловства, далеко отстал от своих придворных; ища дороги, проезжал он многие леса, и обширную долину, а не обретая никакой стези, остановился он при убогой хижине. Земледелец, именем Парф, будучи хозяин оной, предложил гостю своему все, что ни имел лучшаго, а незнакомый был весьма доволен деревенскою сею трапезою. Они свободно разговаривая о разных обстоятельствах, склонили речь к Дворам и Государям; вино делает всех искренними. Есть-ли бы крестьяне, сказал хлебопашец, смели говорить с нашим Монархом, то конечно открылись бы очи его! Ах, естьлиб он сам правил делами! он имеет доброе сердце, и весьма желая учинить нас благополучными, конечно достиг бы до сего, когдаб сведомо было ему наше бедственное убожество. Естьли бы правда могла жить при Дворах, то ни цари, ни народ не были бы обмануты. Дай боже, чтобы все хотения нашего Государя были исполнены! тогда бы не опасались мы никаких нещастий. Но он вручает скипетр окружающим его придворным и вверяет им правление; а они помышляют и рачат только о собственной своей корысти. Однакож и самый справедливейший человек можете казаться не правосудным, когда полагается он на мздоимцов. Тогда от престола до хижины злоупотребление распростирается, и все терпят; недостойные рабы затмевают светлое имя своих владык. Увы, естьли бы добрый наш Государь знал столько же, сколько мы! .... Тут прервал он разговор, и оба как хозяин, так и гость, пошли к отдохновению. Крестьянин спал, а Царь погружался в размышления.
      Придворные известились на разсвете, где находится Государь их: приближение телохранителей встревожило Парфа; ибо он в первый еще раз видел в хижине своей одежды, златом и драгоценными каменьями блистающия. Царю поднесли венец и пурпуровую хламиду, а потом все ниц пред ним пали. Тогда Антиох повелел представить себе земледельца, и изъявил ему благодарение знаменитым подарком. Потом, обратясь к уклоняющимся пред собою ласкателям, сказал им: занимаясь собственною своею пользою, ввели вы гнусными вашими похлебствами в заблуждение вашего Государя, которой, быв принужден укрытся под сим бедным кровом, нашел здесь истинну. Ныне беги от меня соборище развращенное, беги далече от лица моего; тепер-то познаю я сам себя, и научаюсь познавать вас.
      То же самое случалось и с нашими Государями: как скоро слух их занимался посторонним, то потребен был весьма недальней ум, чтоб не допустить к ним вопля народнаго; а между тем преданные их любимцы грабили нагло и безстыдно. Вскоре беззаконные их шаги, более укрепляясь, становились явными. Толикократно воспламеняли они Монархов своих, сколько требовали тогдашния их намерения и корысти. И в то время, когда общество утешалось, прельщенные Государи мнили, что оно облегчается и процветает.
      Сии злодеи не могли бы инако,как с содроганием говорить, естьли бы стон народа проникал до ушей Государских. Когда бы правосудие могло обнажить их ухищрении, то не дерзнули бы они чернить простую и чистую невинность: они бы ограничились такими тесными пределами, что не моглиб по воле своей мешать праваго с виноватым. О, сколь благополучныб были Цари, когда бы знали они истинных своих друзей, столькож, сколько известны они народу! тогда не подвергались бы они воле чуждей. Естълиб можно было им слышать и видеть, то сколько нашлось бы бездельников, лишенных звания согражданина! но тогда бы (жестокое обстоятельство) ограничились их хищения.
      Сии хитрые политики, долгое время терзая общество, наконец становятся предметом общенародной ненависти; все их скудельныя подпоры вдруг сокрушаются, а светозарная истинистинна во всем своем блистании открывает все их преступления; и сила лучей ея разгоняет мрак беззакония.
      Один сельской дворянин, страннаго нрава, не любил настоящих борзых собак; он никогда не выкармливал ни одной из них и не ласкал, но пристрастен был к злобному меделянскому псу, которой своими плутнями, прочих от него отгонял. Яп имел всю его доверенность, и сохранял оную клевещами. Имелась ли в доме сем нужда в служителях? Друзья Яповы были предпочтенны, и двор господской наполнен был сотоварищами пса сего.
      Но дабы более сыскать удачи в своих предприятиях, вздумал он отлучишь всех друзей своего хозяина.
      Сия злая собака кидалась на всех приходящих, выключая тех, кои ея ласкали, и тех, коих дело и лице было ей знакомо. Что же касается до честных людей, то никого из них она не пущала. Яп гонялся за всеми подданными своего хозяина, безпрестанно опасаясь, чтоб истинна не нашла входа в дом его: есшьли какой незнакомец к оному приближался, то меделян кидался ему под ноги. Будучи неистов, завистлив и подл, огрызался он на всех, кусал и убегал прочь; стоя издалека лаял ощетинившись и обнажал тем внутренний свой ужас. Кто знает? Может быть истинна вкрадется сюда под каким нибудь посторонним видом, дабы расторгнуть хитросплетенныя мои лжи; естьли войдет она под сими личинами, то я на век пропал.
      Безпрерывным его лаем слова приходящих людей заглушались; наконец, опасаясь честных людей, вопил он из всей силы.
      Но нещастная его минута приближилась: мимо дому того бежала сука, к которой воспаленный любовию Яп, забылся и влекомый страстию, оставил стражу свою и пожертвовал нежности драгоценнейшею своею минутою; а слабость сия учинила его погибель. Господин, избавившись ревностных его воплей, покойно увиделся с одним из своих соседей: скажите мне откровенно, говорил он ему, откройте мне ваше сердце, я люблю искренних и верных друзей. С некотораго времени приметил я, что подданные мои меня убегают, но истинно причины тому не знаю. Скажите мне, я вас прошу, чем мог я их оскорбить, и чрез что потерял я любовь их.
      Должно прогнать вам собаку вашу, сказал ему его приятель, она ничего более в целые дни не делает, как только брешет вам ложь. Она, будучи дерзка и злобна, оскорбляет и отдаляет всех ваших приятелей. Прекрати ея безчинство, и ты обрящешь прежнюю от всех любовь. Но естьли станешь еще слушать ее, то завсегда будет она утверждать, что мы твои враги: однако поверь мне, мне, которой говорит тебе правду, не тебя, но сию мерзскую тварь мы ненавидим.
      Яп вошел при окончании сей речи. Сила огласилась его визгом, но тщетно; истинна явилась и обнажила его коварство: она получила мзду свою, а бездельник изгнан был палочными ударами.
    • Как Жираф Бегемота обидел

      Шпаннагель А.Л.


      Жираф, как высоченный кипарис,
      Взирал с небес на облик Бегемота.
      Он выкрикнул: "Ты, видно, ешь на бис!
      И как быть толстяком тебе охота?
      Поменьше надо жрать, мой милый друг!
      Тогда ты будешь и высок, и строен.
      Займи-ка физкультурой свой досуг
      И будь душой беспечен и спокоен".
      Увы, не стал спокойней Бегемот.
      Пустил слезу, хоть был и толстокожий.
      Он ведал, что Жираф не меньше жрёт,
      Но статен и красив собой, о Боже!
      Пытался Бегемот поменьше есть,
      Лечебной физкультурой занимался,
      Но сложно было зверю встать и сесть,
      Не шибко стройным был он и остался ...
      Подобные миазмы от людей
      Всё чаще и острей услышать можно,
      И что за прок от внешности твоей,
      Когда ты некультурен, как злодей,
      Когда хамишь наотмашь и безбожно?
    • Медведь в корабле

      Гей Д.


      Самохвалу.
      Человек, учащийся безпристрастию, должен день от дня успевать в премудрости, он весит предприятия свои верною рукою, и единый разум утверждает здание его надежды: он испытывает силы свои прежде вступления в подвиг, и никогда не бывает подвержен остыждению от глупости; он не отдаляется от берегов, не изведав парусов и компаса; он еще прежде начатия строения утверждает онаго укрепление; и никогда не предается во власть безразсудных предприятий; вникает и познает рубежи человеческаго разума, и преходит по оным верными шагами, имея познание о собственных своих несовершенствах, покоряет он суетныя движения, кои гордость вперяет в душу его.
      Когда, побуждаемы желанием к познанию самих себя, разсматриваем мы человека со всех его сторон, то не трудно дознаем, что из всех безумцов, тщеславием напыщаемых, самохвалы заслуживают преимущество.
      Они находятся всякаго достоинства и всякаго рода. Страсть сия особенно не относится ни к какому полу, ни к возрасту, но богатой и бедной великой и малой, словом, все люди ей порабощены; все они ослепляются тщеславием, пороком рожденным от невежества, которой ни где так не размножается, как в самых пустейших головах. Взвесь все их деяния, ты найдешь их весьма тяжелыми, но они со всем своим грузом против разумных произведений являются так легки, как перо.
      Однакож безумие в самохвалах бывает не одинаково: каждой из них стремится к разным достоинствам. Одни весьма упиваются любовным тщеславием; другие, пленясь чрезвычайно своим зраком, находят славу в нарядах; прочие же имеют у себя учебную и великую библиотеку: они совершенно знающи в книгах, и умеют управлять своим поведениемъ.
      Но все сии роды самохвальства не могут сравняться с родом любочестивцов; они, быв напыщенными ласкательством, безстыдно присвояют себе государственное благосостояние. Получаемыя ими похвалы не почитаются пристрастными, и коль бы они намащенны и пышны ни были, им еще не полными кажутся, тогда, когда их Сикофанты (*) признаются им, что все их речи грубосплетенное пронырство плутовства.
      Сего рода самохвал весьма скоро открывается во всяком чине и во всяком состоянии. Политик, надменный гордостию, учреждает оныя и исправляет. Понесла ли торговля какой нибудь чрезвычайной ущерб: то искусство его старается оной наградить; он хватается за кормило и управляет нашими флотами. Будучи искусным плавателем, и не подлежа никакой критике, мог бы он естьлиб восхотел, предводительствовать морскими нашими силами. Сие еще не все; он также великий воин и искусный полководец. Он повелевает чинить наборы и умножать подати. Будучи искусным Министром, приучает он посланников к тем ролям, кои желает, чтоб они выдерживали для крепчайшаго сплетения глупых его договоров. Но чтож изе сего следует? Он принужден для сокрытия безумства своего истощавать все годовыя подати; вздорныя его предприятия сокрушаются, а многих миллионов едва достает за них в заплату. Невежество делает его безстрашным: полагаясь совершенно на самаго себя, заводит он целый народ в другия ужасныя пучины; вместо того, чтоб примечать свое незнание, ослепляется он заблуждениями; наконец, падая из пропасти в пропасть, и не имея никакой помощи, ропщет он на щастие, и на непредвидимыя им злоключения. Но опасаясь, чтоб не сделали с моими речами худаго сравнения, намерен я разсказать следующую басню:
      Некоторый медведь, коего поступки столькож казались грубы, как и кожа, будучи однакож весьма искусен в карабкании на самыя высокия древа, воровал весьма проворно, обманывая свою собратию. Гордясь своим плутовством, набогащался он трудами и заботами ближняго.
      Сие дарование толико его надмевало, что никакое предприятие не казалось ему превосходящим его разум; имея дар всезнания, обладал он всеми науками и художествами: горд, тщеславен, занят делами, утороплен, с слабым своим высокоумием никогда не был подвержен критике! Он прибрал себе общников, и был единогласно почитаем за законодавца сих лесов.
      Прочие звери, восхищаясь его знанием, почитали его диковиною и выродком из всего медвежьяго рода. Когда случалось находить им добычу, то завсегда призывали его ее разделять, и он умел выщечить себе часть и из самаго малаго цыпленка.
      Восходя по степеням, требовал заплаты за искусство свое в мясничестве, наконец преисполня меру свою, желал он при всяком деле присутствовать. Сей истукан мог по мнению своему обманывать самых лучших собак и превышать лисиц в их хитрости и пронырстве. В одно время, прогуливаясь по морскому берегу, увидел он снабженное веслами, парусами и рулем судно, колеблющееся на якоре, и обратясь к своей свите, говорил с довольными видом сии слова: о сколь не знающи люди во всех науках и художествах! как мне кажутся смешны их училища и педантство! к чему служат компасы их и правила? Безполезныя пустельги! увидите, как я могу управлять сим кормилом, да и сами человеки, узрев меня в сем подвиге, познают свое неискусство. Сказав сие, плывет он к судну и дерзновенно на него вскарабкивается. Удивленныя животныя, стекшияся на сие позорище, покрывают весь берег. Медведь поднимает якорь и пускается в волны, парус рвется на все стороны; судно, не имея равновесия, наклоняется, воды в него льются отвсюды, ветр кидает его во все стокроны, веслы преломляются и кормило отпадает. Медведь, еще полагаясь на знание свое, спешит и бегает с кормы на нос; но наконец, севши на мель, разбивается. Рыбы, видя кормщика в толиком изступлении, ругаются ему и осмехают; самые снятки хохочут над его тщеславием. Мореходец прибегает, крича, браня, угрожая, хватает глупаго медведя, бьет, оковывает и извлекает на берег; а насмешки оглашаются во всех окрестностях.
      * Сикофанты — сие слою греческое и значит клеветника, и доносителя.
  • Новое в разделе «Разное»

    • Выборы в славянском лесу

      Воронина Н.


      Медведь в лесу славянском
      Решил собрать собранье:
      Итоги подвести, раздать портфели,
      Должности и званья…
      Правленьем Миши звери недовольны;
      Молчанье было не с руки.
      И повалили на собранье
      Зайчишка, волки, лисы, барсуки.
      Народ звериный бесится, орёт
      И скачет, что есть мочи:
      Пеняет Мише, что свободы мало тот даёт!
      Лисицу рыжую в правители пророчит,
      Надеясь, что кума их к светлой жизни приведёт.
      Подайте жизнь им, как в лесах Европы!
      Где траву зайцы не едят, а курят и жуют,
      Где волки на парады ходят с голой …опой
      И дятлы с белками, где семьи создают!
      Наш Миша вразумлял, покуда силы были…
      В пример всем приводил соседний лес,
      Где звери все традиции свои забыли.
      В погоне за пакетом западных «чудес»!
      У нас людей, как в басне этой, не иначе!
      Что в жизни мы имеем – не храним!
      А потерявши - плачем!
    • О бесплатном питании

      Воронина Н.


      В стране огромной, необъятной,
      Где звёзды на домах горят,
      Ввели питание бесплатное
      Во всех зверинцах для зверят.
      Бюджет взъерошили, как следует,
      Все регионы напряглись, -
      И все, питаньем кто заведует,
      В работу новую впряглись.
      Неделю звери в лапы хлопали;
      В звериных душах так легко!
      Ведь их зверята мясо лопали,
      Какао пили с молоком…
      Зверькам в столице, признаться надо,
      Кусочек дали мармеладу
      На Севере-всем, как положено,
      Зверюшкам выдали мороженое.
      В Сибири-белочкам-грибочки
      В приморье-рыбные биточки.
      Никто не обошёл закона
      И интересов региона…
      В одном провинциальном граде
      Зверины мамы за интернет засели,
      Узнали о несчастном мармеладе,
      Что в столице зверята ели…
      Звериные мамаши взвыли!
      Их вою не было предела:
      Бананы нынче дать забыли
      Мартышкам нашего удела!
      Что звери, то и люди! - Вот народ! -
      Различья нету тут - будь осторожен,
      Кто пальцы им засунет в рот -
      По локоть руку отгрызут!
      Ещё скажу: природе роем мы могилу,
      Законы мира нам не надо нарушать;
      Чтоб зверь свою почуял силу,
      Детёныша должна выкармливать - родная мать…
    • О пользе и вреде яда

      Воронина Н.


      Жили змеи в серпентарии…
      Стихов не знали, не пели арии.
      Тела под лампочками грели,
      Мышаток ели и всё шипели!
      Но лгать не буду! По госзаказу
      Свой яд сдавали на ножке в вазу.
      Берусь поспорить на сто рублей!
      Есть змеи и среди людей!
      Они на ближнего, что с ними рядом,
      Словесным часто брызжут ядом!
      Отличье в чём? Вы спросите друзья.
      Отвечу вам с охотой я:
      Змеиный яд здоровья людям прибавляет!
      Яд человечий жизни отравляет!
    • Эффект барабана

      Воронина Н.


      Оркестр играл концерт:
      Шопена, Моцарта и Баха.
      В театре люд внимал музЫку
      Чуть дыша…
      Вдруг на задворках барабан
      Отчаянно забахал
      И заявил: «Моя лишь партия
      В концертах хороша!»
      Так зачастую у людей бывает:
      Какой-нибудь чудак, не слыша
      Общего оркестра,
      Свою лишь партию упрямо
      Барабанит,
      В беседе никому не уступая места!
    • Лиса и фестиваль

      Кузнецов С.


      Лиса решила фестиваль создать,
      Чтоб знаменитой стать на фоне леса.
      Поэтов пригласить, стихи читать
      И стать на фоне их творцом чудесным.
      Сама же от отсутствия ума
      Талантами большими не блистала
      И позвала своих подруг кума,
      Чтоб слава ей за счёт других досталась!
      Создали группу, чтоб стихи читать,
      Но не свои, а знаменитых «мэтров»
      И в лес соседний едут выступать
      За 150 далеких километров.
      Приехали, собрались выступать,
      Овечьи шкуры на себя надели,
      Но скудным выступление назвать
      Сочли все зрители, что их смотрели.
      Тут зайцы вышли удаль показать
      И в ритме танца в барабан забили.
      Соседний лес талантами богат!
      И лис они всех начисто затмили!
      Лиса звереет и оскал в зубах:
      Мне славы не видать - сильней косые!
      Теперь обратно возвращаться - полный крах!
      И восвояси все вернулись злые.
      Мораль сей басни: прежде, чем считать
      Себя умней других (не всё бесследно!)
      Трудиться надо! И добрее стать!
      И уважать талант лесов соседних!
    • Стрекоза и Мужик

      Басни из сборника Синтипы


      Кидая по полю пространнейшем глаза,
      В траве крестьянина узрела стрекоза,
      Чтоб бедную ее словить, ползуща брюхом
      И слушающаго, где та сидела, ухом.
      Тут крикнула она тотчас на мужика:
      Ты лучше бы словил орла, иль кулика,
      Из коих выгода ловцам всегда надежна,
      Как словишь же меня, то буду безполезна.
      Что не возпользует трудившагось труда,
      Заботиться о том не должно никогда.
  • Темы

×
×
  • Создать...