Перейти к публикации
  • Звери в моровой язве


    bj
     Поделиться

    Болезнь, которая страх-ужас причиняет 
    И Ахерона в день един обогащает,
    Болезнь, ужасной мор (такое имя ей) 
     Встревожила зверей.
    В напасти сей они ничем не утешались, 
    Забыли о себе, о жизни не старались,
    О сладкой добыче никто не помышлял. 
    Самец от самочки далеко убегал.
    А еже ль нет любви, так нет и утешенья.
    Лев, видя злу напасть и тягости мученья, 
    Велел созвать зверей; созвавши, им сказал: 
    «Вы видите, какой злой рок для нас настал. 
    Конечно, небо мы грехами раздражили,
    И от него напасть сию мы заслужили.
    И так, чтоб гнев его могли мы прекратить, 
    Тот жертвою ему, из всех нас, должен быть, 
    Кто большее из нас соделал прегрешенье. 
    Быть может, что чрез то получим мы прощенье.
    Мы знаем, в старину, в напастях таковых, 
     Не инак поступали;
    За всех лишь одного на жертву приношали. 
    Ну, станем же теперь мы все в грехах своих 
    Испытывать себя без всякой лжи и лести.
    Я, правда, о себе скажу худые вести: 
    Невинных я Овец многонько растерзал;
    Они меня отнюдь ничем не огорчали; 
    Притом и пастухи в когтях моих бывали. 
    Вот, всю вам о себе я истину сказал 
    И жертвой быть готов; но чтоб не ошибиться,
     Пусть всякой здесь винится;
    Кто всех грешней, так тот вить выбран должен быть».
    Лисица начала в собранье говорить: 
    «Великий государь! ты в милостях безмерен, 
    Ты истина сама, в том всяк из нас уверен. 
    Возможно ль, государь, то в грех тебе вменять,
    Когда Барана ты изволишь растерзать,
    Столь гнусную, ах, тварь! нет, нет, скажу без лести,
    Что кушая, ему являешь много чести.
    А уж о пастухах нет нужды слов терять;
    Они мученьи все должны претерпевать;
    Они из тварей тех, которы мыслить смеют, 
    Что будто власть они над всем, что есть, имеют».
    Потом жестокой Тигр грехи свои сказал;
    Но правды глас тогда пред сильными молчал.
    Их страшные дела лесть гнусная скрывала, 
    Обиды, грабежи в добро преобращала.
    Из малых же зверьков мог всяк тот быть святой,
    Которой знал нырять, и знал приказной бой.
    Но вот дошло теперь Ослу в грехах признаться:
    «Не буду, — он сказал, — пред вами я скрываться
    И правды ни клочка не утаю:
    Не помню я, когда, но было в жизнь мою, 
    Что как-то я чужим имением прельстился, 
    Злой голод до чужой травы меня доткнул,
    И раза два иль три я травки той щипнул. 
    Конечно, сатана тогда в меня вселился; 
    Конечно, сатанин тогда я был батрак». — 
     «Ах! мерзкой шелудяк, —
     Все звери закричали,
    Так от тебя-то мы, поганого, пропали. 
    Мерзавец, как ты мог траву чужую жрать! 
    Ужасен всем твой грех, ты должен умирать! 
    Все общество тебя на жертву осуждает». 
    Бессильной в бедности хоть прав, да погибает».


     Поделиться


    Отзывы пользователей

    Рекомендованные комментарии

    Нет комментариев для отображения



    Пожалуйста, войдите для комментирования

    Вы сможете оставить комментарий после входа



    Войти сейчас

×
×
  • Создать...