«Позволь сказать тебе, сестрица, ты чудна:
(Так Горлица одна
Малиновке-певице говорила)
Ты никого еще в лесу не полюбила.
Что ты монахиней живешь,
И только от утра до вечера поешь?
Хоть петь и весело, а, право, веселее
Весною жить сам-друг.
Ах, поцелуй один всех песень мне милее!
Послушайся меня, мой друг:
Жить надобно для наслажденья;
Возьми любовника». — Спасибо за советь,
Сказала скромно ей Малиновка в ответ:
Мне скучно быть без упражненья,
Я быть свободною хочу
И счастлива сама собою.
— «Прощай же, Бог с тобою!
Пой на просторе ты, я к Голубку лечу».
При сих словах оне разстались,
И долго, долго не встречались;
Но, наконец, лет через пять,
Увиделись опять.
Кокетка-Горлица уж очень устарела,
Потух в глазах огонь, чуть ноги волокла.
Малиновка с трудом узнать ее могла.
— А здравствуй, милая! Что так ты похудела? —
Спросила у нее она.
С дружком ты здесь, или одна?
— «Одна, ей Горлица со вздохом отвечала:
Ты видишь, какова я стала!
Кому теперь меня любить?
Мне платят за любовь лишь смехом, да презреньем.
Куда несносно старой быть!»
— А мне так песни утешеньем
На старости моей, —
Малиновка сказала ей.
— «Неужь ли и теперь ты петь не перестала?»
Я спала с голоса давно,
Но слуха я не потеряла;
Так слушаю других, а это все равно.
О как полезны нам искусства и науки!
Счастлив, кто в юности к занятиям привык:
И в самой старости не чувствует он скуки.
Пусть, сил лишась, старик
Не может более с успехом сам трудиться,
Но дарованием чужим он веселится.
Рекомендованные комментарии
Нет комментариев для отображения
Пожалуйста, войдите для комментирования
Вы сможете оставить комментарий после входа
Войти сейчас