Верблюд проходил из одной земли в другую, кошораго увидя малорослой Сатир, туда же итти намерение имевший, куда шел и верблюд, подошел ке нему, и удивлялся его величине. Ты, государь мой, говорил Сатир, достоин быть первым Юпитеровым Министром; ибо он только один имеет вид величественнее твоего. Красота твоя и великия качества всему свету удивительны, так что оной не может довольно надивиться твоим добродетелям. На плечах твоих выросшая пирамида, есть достопамятный монумент твоих геройских дел. Но то мне больше всего непонятно, продолжал Сатир, что такой герой шествует один без товарища, без слуг и без надлежащей его достоиству свиты. Положим, что ты, милостивый государь, имеешь философския мысли; однако и философы имеют при себе хотя одного товарища, или ученика, или по крайней мере слугу, чтоб можно кого по себе оставить великаго своего знания либо наследником либо свидетелем. Верблюду так, как и прочим зверям, ласкательство приятно было. Как скоро Сатир уверил верблюда о великих его достоинствах, то верблюд просил Сатира, чтобе ему был товарищем.
Сатир несколько стадий шел с верблюдом, выхваляя его безпрестанно, и вознося выше небес; наконец Сатиру наскучило итти пешком, и для того он говорил верблюду следующее: милостивый государь вы очень хороши и великолепны; но естьли бы на вашей спине шерсть была поглаже, тоб вам не было равной в свете твари красотою. Не можно ли тому пособить, сказал верблюд? Это очень легко, отвечал Сатир; надобно на вас сидеть и несколько дней ездить. Хорошо, сказал верблюд; садись на меня, и начинай поскорее украшать мою спину. Тогда верблюд стал на колени, и Сатир тотчас сел на него; потом просил верблюда, чтоб продолжал свой путь, сказывая, что не мало времени требует, чтоб украсить его спину. Верблюд не зная хитрости Сатировой, шел безпрестанно, а Сатир сидел на нем спокойно. Наконец случилось верблюду итти чрез болотистое место, по которому не легко было нести на себе Сатира; чего ради говорил ему верблюд, чтоб с него слез долой; но Сатир ему ответствовал, что еще не довольно угладил его спину. Верблюд не могши больше терпеть на себе Сатира, говорил ему: слезь долой, я тебе говорю; что мне в красоте, когда от нее происходит несносная досада. Нет, милостивый государь, сказал Сатир я очень много вами одолжен, и немоту снести, чтоб моя услуга была не совершенна: извольте продолжать свое шествие. Тогда узнал верблюд, что Сатир великой плут, и что он о своей, а не о его пользе старается, но не зная, как тому пособить, вознамерился его нести далее, и показывал вид неразумеющаго его хитрости. Напрасно я ему буду угрожать; размышлял сам в себе верблюд; ибо я поднял уже его столь высоко, что он кажется выше меня, а хотя и отважусь сам лечь на землю, чтоб его с себя сбросить, но только сам в грязи замараюсь, а он всегда будет сидеть на мне; естьли же я захочу встать от земли, то он опять вскочит на мою спину. В таком размышлении продолжал верблюде свой путь, а Сатир всегда на нем сидел.
Хитрой ласкатель повелителем своим повелевает.
Рекомендованные комментарии
Нет комментариев для отображения
Создайте аккаунт или войдите в него для комментирования
Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий
Создать аккаунт
Присоединяйтесь к нам!
Зарегистрировать аккаунтВойти
Уже зарегистрированы?
Войти сейчас