Великое множество обезьян жиля в некоторой весьма приятной земле, и преисполненной всякими плодами. Медведь, идучи по случаю мимо, и разсматривая прекрасное сие жилище, и разсуждая о спокойной жизни обезьян, сказал сам в себе: Это несправедливо, чтоб сии малыя животныя были столь благополучны, а я бы бегал по лесам и по горам, что бы найти чего нибудь наесться. В то самое время пошел он к обезьянам, и с великаго сердца несколько из них убил; но оне все бросились на него; и как их чрезвычайное множество было, то оне изодрали его до крови, так что он с великим трудом избавился. Таким образом будучи наказан за свою дерзость, побежал на гору, где такой рев поднял, что на оной збежалось множество медведей, которым разсказал свое нещастие. Они все над ним смеялись: ты превеликой трус, говорили ему, что изобидели тебя такия малыя животныя; однако не должно сносить сего поношения, и мы должны отмстить защищая честь нашей природы. И действительно при наступлении ночи сошли они все с горы, и пошли на обезьян, которыя со всем не чаяли сего нападения. Оне все уже разошлись, и успокоились, но в то время окружены были от медведей, кои часть из них побили; а остальные спаслись бегством в великом безпорядке. Сие место так показалось медведям, что они изобрали оное своим жилищем. Они поставили над собою Царем того, котораго обезьяны изодрали; а после сего начали есть припасы собранные обезьянами.
На другой день по утру Царь обезьян, не ведая ничего о сем безпорядке, потому что целые два дни был на охоте, возвратясь домой увидел многих изувеченных обезьян, которыя ему разсказали все, что в прошедшей день происходило. Царь, услышав сию печальную ведомость, начал плакать и сожалеть о великом сокровище, котораго он лишился, обвиняя небо в неправосудии, и щастие в непостоянстве. Кроме того подданные его неотступно требовали отмщения, так что сей бедной Царь не знал, какия принять меры. Между прочими собравшимися обезьянами находилась одна называемая Мемон, которая была самая остроумная и разсудительная из всего двора, и любимая у Царя. Мемон, видя своего государя в великой печали, и товарищей своих в унынии, пошел к ним, и сказал: разумные люди никогда не вдаются в отчаяние, которое есть дерево приносящее худые только плоды; а напротив того терпение находит всякие способы к избавлению себя от самых ужасных бедствий. Царь, котораго сии речи весьма успокоили, сказал Мемону: каким образом можем мы с честию избавиться от толь великой опасности. Мемон просил Его Величество, чтоб допущен был на тайную аудиэнцию, на которой будучи говорилъ речь следующаго содержания: Всемилостивейший Государь! жена моя и дети побиты оными тираннами, чего ради разсудите о моей болезни, что я на веки лишен той приятности, которою наслаждался с моею фамилиею. Я принял намерение умереть, чтоб окончать мою несносную горесть; но притом желаю, чтоб моя смерть была пагубна моим неприятелям. Мемон, сказал ему Царь, отмщения над своими неприятелями обыкновенно желают для того, чтоб доставить себе покой, или совершенное удовольствие; но когда ты умрешь, то что тебе будет пользы, войну ли будут без тебя иметь или мир? Вселостивейший Государь! ответствовал Мемон, в таком будучи состоянии, в каком я нахожусь, жизнь всякому была бы несносна, чего ради я с удовольствием жизнь мою приношу в жертву за благополучие моих товарищей. Вся милость, о которой я прошу Ваше Величество, состоит в том, чтоб воспомянули о моем великодушии, когда, обратно получите ваше государство. Прикажите, говорила обезьяна, отрезать мне уши, вырвать зубы, и обрубить ноги, и бросить в лесу где мы прежде жили. Вы удалитесь отсюда с остальными своими подданными на два дни, а на третей день можете возвратиться в свой дворец, потому что там не будут больше неприятели. Царь с великим сожалением приказал исполнить, чего желал Мемон, и оставил его в лесу, где во всю ночь приносил плачевнейшия жалобы.
Как день настал, то медвежей Царь, услышав Мемонов голос, пошел к нему. Видя бедную обезьяну в толь жалостном состоянии, пришел в крайнее сожаление, и не смотря на свой свирепой нрав, спросил ее, кто с нею поступил столь немилосердо, кто она такова? Мемон разсуждая по виду, что с нею говорит медвежей Царь, засвидетельствовала ему свое почтение, и сказала: Всемилостивейший Государь! я Визирь Царя над обезьянами, была с ним на охоте, и как по возвращении нашем уведомились мы о раззорении, которое Ваше Величество причинили в наших домах, то он взял меня одного, и спрашивал, что бы надлежало делать в таком обстоятельстве. Я ему ответствовал без всякаго сомнения, что надлежит отдаться под ваше покровительство, что бы жить в совершенном покое. Царь, мой государь, говорил множество поносных речей против Вашего Величества, что было причиною, что я возимел смелость представить, что вы Царь увенчанный славою, и несравненно его сильняе; он так на меня разгневался за мою дерзость, что тотчас приказал меня привесть в такое плачевное состояние, в котором вы видите; а потом сказал мне с великим гневом: поди к моим неприятелям, потому что ты держишь их сторону; я посмотрю как они за тебя отмстят. После сего приказал меня вынесть на сие место. Мемон, как только окончал свою речь, начал проливать слезы, так что медвежей Царь пришел в сожаление, и не мог также от слез удержаться. Он спросил Мемона, где обезьяны? В степи называемой Мардазмай, ответствовал он, где собирают многочисленную армию; и я не сомневаюсь, что оне скоро придут против вас. Медвежей Царь пришед в страх от сего известия, спросил Мемона о средствах, чтоб защититься от предприятий обезьян. Ваше Величество не опасайтесь, ответствовал Мемон; ежели бы у меня ноги не обрублены были, то бы я пошел с малым числом ваших подданных, и обратил бы в бег всех обезьян. Я не сомневаюсь, сказал Царь, что тебе знакомы приступы к их лагерю; поведи нас туда, где онн, мы за то будем тебн благодарны, и отмстим за их варварство. Мне сего зделать не возможно, ответствовал Мемон, потому что я не могу ходить. Можно найти всему средство, сказал ему Царь, и я выдумаю какой нибудь способ, чтоб тебя вести. В то самое время собрал он свою армию, и приказал ей быть в готовности к походу и к сражению. Они все повиновались, и привязали Мемона вместо предводителя на голове самаго большаго медведя.
Мемон повел их в степь называемую Мардазмай, где веял заразительной ветер, и где солнечной жар столь был велик, что не видно было там ни одного животнаго. Когда медведи вошли в сию смертоносную степь, то Мемон, чтоб их ввесть еще далее, побуждал их итти скоряе, дабы захватить обезьян еще до свету. Они шли всю ночь, но на другой день по утру пришли в крайнее удивление, увидя, что находятся в таком пагубном месте. Не только не видали они ни одной обезьяны, но и чувствовали, что от солнца воздух так сильно разгорячился, что птицы от несноснаго жару опалившись падали; и песок столь был горяч, что у медведей ноги обжигало. Тогда Царь сказал Мемону, в какую степь ты нас завел, и какой разженной вихрь на нас дует? Обезьяна видя, что все они скоро погибнут, говорила смело, и ответствовала медвежьему Царю: Тиранн! мы находимся в смертоносной степи; этот вихрь, которой к нам приближается есть самая смертная язва, которая накажет тебя за твое тиранство. Когда она таким образом говорила, то вихрь подул на них, и они все погибли. Два дни спустя Царь обезьян возвратился в свой дворец, и не видя там больше неприятелей своих, начал жить в покое с своими обезьянами. Из сего примера видите Ваше Величество, что не должно верить приятным и красным словам своих неприятелей. Надобно тому погибнуть, которой старается нас погубить. Сии речи привели на гнев совинова Царя, которой Визирю своему сказал суровым образом: для чего ты стараешься воспрепятствовать, чтоб я сему бедному не оказал своей милости? Разве ты не знаешь, что можешь впасть в такое же нещастие, какое с ним воспоследовало? В то самое время приказал он своим лекарям пользовать Кархенаса, и иметь об нем особливое старание. Кархенас поступал столь изрядно, что в короткое время пришел в любовь у всего двора. Совиной Царь возимел к нему особливую поверенность, и ничего не предпринимал без его совета. В некоторой день Кархенас в присудствии великаго множества придворных говорил к Царю речь следующаго содержания: Всемилостивейший Государь! вороней Царь наказал меня безчеловечно и со всем несправедливо, так что я не умру без отмщения. Давно уже я изыскиваю средства, но я рассудил, что не в состоянии буду честно и безопасно отмстить, пока буду иметь вороней вид. Я слыхал от разумных людей, что ежели кто будучи обижен от тиранна, зделать что нибудь пожелает, то надлежит ему в огонь влесть, и пока он в нем будет, все его прошения и молитвы услышаны будут. Чего ради я прошу Ваше Величество приказать бросить меня в огонь, чтоб я будучи в пламени мог просить бога, чтоб он обратил меня в сову: может быть он услышит мою молитву, тогда уже я отмщу моему неприятелю. Визирь, которой всегда говорил против Кархенаса, был в том же собрании: О предатель! к чему клонится этот язык? Ты помышляешь о измене. Всемилостивейший Государь! говорил он обратясь к Царю, вы имеете причину оказывать милость сему злодею! он никогда не переменит своего натуральнаго виду. Мышь превратилась в девицу, однако всегда желала иметь мужем мыш же. Ты любишь разсказывать басни, сказал ему Царь смеючись; добро, я послушаю эту басню, однако не думай, чтоб я последовал ей.
Перевод Б. Волкова
Рекомендованные комментарии
Нет комментариев для отображения
Пожалуйста, войдите для комментирования
Вы сможете оставить комментарий после входа
Войти сейчас